— Среди нас предатель, — испуганно сказала Ева.

— Ну, пока у нас только это письмо. Давайте сначала выясним, откуда эти сведения могли к ней поступить, — сказал я.

— Ладно, я перепроверю цепочку передачи, — пообещал Наиль.

Про характеристики холла и маленький договор, обещанные утром Алисе, я решил сейчас даже не заикаться: Наилю скажу отдельно, а Еве напишу вечером, когда она остынет.

И я вышел из офиса, оставив их заниматься документами. Чувство у меня было неприятное. Мы все документы подписали, но никакого облегчения не наступило. Было ясно, что борьба только-только начинается.

Я сел в машину и какое-то время просто сидел, переваривая события. А затем достал листок, на котором Вера Андреевна под адресом приписала и номер телефона, вздохнул и позвонил Соне, матери Пашки Мельника.

Глава 5

На следующий день я сел в машину и вдруг подумал: а зачем вообще туда еду, к этой несчастной Соне? Врачебного повода вроде нет, лечить я ее уж точно не собираюсь. По идее, нужно выяснить, что она пыталась передать Сереге после смерти Пашки и почему для нее это было так важно, но как-то все это выглядело не очень красиво. Пожилая женщина потеряла единственного сына, а я сейчас приеду и начну ее расспрашивать об этой давней трагедии, сыпать соль на рану, ковырять это все ради собственного расследования.

Но делать нечего, надо ехать, иначе Система от меня не отстанет.

Я медленно катил по заснеженному проспекту, поток машин был слабым, меня никто не напрягал и не мешал размышлять о том, что сейчас произойдет. Мысли крутились вокруг гибели Наташи. Я уже много слышал о ревности Пашки, о том, что была задержка медицинской помощи, о том, что Михаил Петрович Мельник, чтобы замести следы, исправлял в документации целые куски текста.

Это все было понятно, но оставался еще один невыясненный вопрос: почему Пашка, если он действительно чувствовал свою вину, не признался Сергею? Ведь, по словам медсестры Ларисы, после похорон он ходил к нему чуть ли не каждый день. Почему вместо признания предпочел умереть? Вот это для меня было вообще запредельно.

Если бы это был какой-то пылкий вьюнош со взором горящим — я бы еще как-то мог принять это, но циничный врач, причем уже довольно-таки вменяемого возраста. Правда, та же Лариса говорила, что в последний год Пашка сидел на какой-то дряни, но одним этим всего не объяснишь.

Нет, не понимаю!

Я пытался мысленно поставить себя на его место. И попробовать думать как он: ну вот что он должен был чувствовать, чтобы наложить на себя руки? И неожиданно припомнил собственную смерть. Я ведь тоже считал себя умным человеком. Да что там говорить, я себя считал гениальным! Думал, что могу разобраться с любым противником и все мне по плечу. Но при этом тупо проморгал, как меня буквально за ручку подвели к собственной гибели. И сделали это именно те люди, на которых я бы никогда не подумал. Следом возникла еще одна неприятная мысль: а может, этот Пашка тоже не понимал, насколько все далеко зашло, пока не стало слишком поздно? Хотя это все равно не оправдывает того, что он сделал с Наташей.

Но, во всяком случае, придумать объяснение я попытался. Как сумел.

Тем временем я подъехал к старой рыжей хрущевке, благо места для парковки во дворе было много, так что я быстренько пристроил свой автомобиль возле небольшого стада других машин и вошел в подъезд. Их здесь было всего два. Старый, обшарпанный, он встретил меня сыростью и отлупившейся кое-где штукатуркой. На лестнице остро пахло кошачьей мочой и чем-то еще нехорошим. Правда, на одном из лестничных пролетов я увидел на подоконнике старые цветочные горшки, и даже несколько чахлых растений там были условно живыми.

Я поднялся на третий этаж и позвонил.

За дверью послышались шаркающие шаги.

— Кто там?

— Софья Леонидовна, извините, это Сергей. Сергей Епиходов. Мы с вами вчера разговаривали.

В ответ — тишина.

Я стоял с этой стороны, на вонючей площадке перед закрытой дверью, и не знал, что дальше делать. Наконец из-за двери раздался слабый дрожащий голос:

— Я передумала.

Ничего себе! Я аж обалдел.

— Софья Леонидовна, а что случилось? — осторожно спросил я. — Может, вы себя плохо чувствуете?

— Ничего, — глухо сказала она. — Уезжай, Сергей.

Я попытался ей объяснить, что я хочу просто поговорить и не займу много времени, буквально пару минут.

— Мы уже с вами поговорили на кладбище, — опять раздался глухой голос Сони.

Послышались удаляющиеся шаги, а я остался стоять на лестнице. Очень хотелось развернуться, уйти и забыть обо всем этом. Почему я должен копаться в какой-то мутной истории? Это вообще не моя история. Вот нафиг оно мне надо?! Но при этом я прекрасно понимал, что мне обязательно нужно решить этот квест, потому что второй шанс может и не выпасть.

Я еще раз нажал на звонок и, заслышав шаги, громко сказал:

— Я приехал не обвинять вас, Софья Леонидовна!