— Подожди, а как твоя мама приняла будущую жену?

— Ты знаешь, как ни странно, они нашли общий язык, начали вместе в церковь ходить по воскресеньям, а я только рад, — усмехнулся Брыжжак. — Они уйдут в пять утра, а я спокойно дрыхну почти до обеда, никто над ухом не жужжит. Церковь для баб — первое дело, — рассмеялся он.

— Ну и хорошо, — порадовался за него я. — Как там твоя мама, Альфия Ильясовна, поживает?

— Да что ей сделается? Ходит вон, все подъезды с хлоркой драит, даже двор от снега расчищает. Ну, как обычно. Кукуха, конечно, чуток съехала, но это, наоборот, всем даже нравится, — хмыкнул Брыжжак.

Мы еще перекинулись парой слов, и он заторопился на работу. Про ту ночь, когда он вез Наташу в больницу, и про то, что его слова скоро понадобятся Наилю, я решил поговорить в другой раз: такие беседы на бегу не ведут.

А я, сам не зная почему, решил зайти в тот зоомагазин. Брыжжак вспомнил про него, вот я и подумал: а почему бы, собственно говоря, и не заглянуть? Пивасику уже давно курс витаминов пора повторить, а Валеру проглитогонить надо, а то шляется по двору, мало ли. Да и ошейник ему нужен антиблошиный. Заодно и для козы Афродиты можно будет что-нибудь присмотреть, Чепайкин порадуется. Он хоть Афродиту вроде как за тетю Нину как калым отдал, но, сдается мне, на самом деле эта коза у нас как троянский конь: веский и официальный повод постоянно заходить в санаторий.

Серегиным родителям я написал, что скоро буду.

Сам же спустился во двор и, перейдя на другую сторону улицы, оказался в магазине. Остановился перед большим пестрым стеллажом с товарами и невольно вспомнил, как встретился здесь с Аней во второй раз, как она мне подсказывала, что выбрать для Валеры. И чем дольше я про нее думал, тем больше понимал, что как-то мы расстались не совсем правильно. Она так внезапно уехала, а по сути, сбежала. Почему?

По телефону она тогда сказала, что в Казани для нее больше нет работы, а в Москву не хочет. Но звонила уже из аэропорта, за два часа до вылета. Долгое время я отбрасывал этот вопрос, считая, что тут не мое дело и если она так провела личные границы, то я не вправе их нарушать. Но сейчас вдруг нахлынули воспоминания, и я понял, что этот гештальт не закрыт и я буду постоянно к нему возвращаться: почему она тогда уехала именно так? То ли ей со мной плохо было, то ли вообще плохо было, то ли она забеременела и не хотела сказать мне, может, боялась, что я начну какие-то права предъявлять, решив оставить его только себе. Но зачем же ехать куда-то на все вот эти Бали-Таиланды? Я не представлял, как она сейчас живет.

Весь в глупых мыслях, я перебирал ошейники, и наконец продавщица, немолодая женщина, обратила на меня внимание.

— Вам помочь? — спросила она.

— Да я тут для котенка ошейник выбираю, — сказал я. — Мне еще глистогонное для него надо и витамины для попугайчика. И для козы что-нибудь.

— А, хорошо, возьмите вот это и это, — сказала она, выбирая для меня упаковки.

Сложив покупки в сумку, я через несколько минут в задумчивости вышел из магазина. Не зря мне вспомнилась Анна. Совсем я потерял ее из вида. Номер ее у меня остался. Но после стольких недель молчания я не решался позвонить и спросить напрямую, почему она тогда так уехала. А вот как узнать, что с ней на самом деле? Наверное, нужно сходить к Азе Ахметовне, в чьей квартире проходил тот самый поэтический вечер, или позвонить Таисии, у которой наверняка найдутся координаты Артема: вдруг он с тех пор что-нибудь узнал. Хотя этот вариант я тут же отмел: некрасиво звонить одной девушке для того, чтобы разыскать другую.

Сам даже не знаю, почему так про нее вспомнил. Вроде и не испытывал я такой уж любви, просто с ней было очень хорошо. Но мне, видимо, именно сейчас требовалась тихая гавань, дружеская душа, чтобы хоть частично снять с души груз, который в последнее время навалился на меня. Даже когда я только попал в это измученное тело и погряз в проблемах, когда за мной бегали коллекторы, а все вокруг выставляли претензии и требовали денег, мне было значительно легче, чем сейчас.

Я сам себе напоминал эдакого Атланта, который держит каменный небосвод: плечи уже затекли, дрожащие коленки вот-вот подведут, а впереди падение. Поэтому к родителям Сереги я, честно говоря, ехал с надеждой, что сейчас старики меня разговорят и помогут отвлечься от этих постылых тревожных мыслей.

И правда, только я приехал, как дверь тут же распахнулась — отец Сереги явно дежурил, поджидая меня, видимо, сидел в засаде.

— Сынок, Сережка! — радостно разулыбался он и бросился меня обнимать.

Тут же из кухни выскочила загоревшая Вера Андреевна, которая ревниво оттеснила от меня мужа:

— Сереженька, похудел-то как! Не кушаешь, наверное, ничего. Ну, пошли, пошли, я тут как раз блинов нажарила.

«Боже, — подумал я, — я же только что из-за стола».

— Мама, да я у Танюхи вареников только что поел.