— Когда ты уже женишься? — снова спросила она. — А то мы ждем, ждем и все никак. Видимо, в этой жизни нашим мечтам и не сбыться…

Я понял, что пошла тяжелая артиллерия и сейчас они меня будут долго обрабатывать.

— Ну, мне же надо диссертацию дописать, — попытался аргументированно спрыгнуть я. — Какая нормальная жена будет сидеть дома одна и терпеть, что я целыми днями на работе, на операциях? А вечером мне надо писать диссертацию, научные статьи. Нет, нет, пока даже не думаю. Вот пройдет три года, защищу кандидатскую, а потом уже можно и о женитьбе поговорить.

— Ой, да знаю я тебя! — махнула рукой Вера Андреевна. — Сначала кандидатская, потом докторская, потом на Нобелевскую премию замахнешься. Так мы, наверное, с отцом и не дождемся внуков.

Я усмехнулся. Если бы она только знала, насколько права.

Постепенно Вера Андреевна стала серьезной, задумчиво посмотрела на меня и сказала:

— Неужто ты, сынок, до сих пор не можешь забыть Наташу?

— Вера! — попытался оборвать ее Николай Семенович, но она только махнула рукой и вдруг сказала:

— А мне, между прочим, Тонька сегодня днем звонила.

— Какая еще Тонька? — не понял я.

— Ну, мама Наташи, — смущенно сказала Вера Андреевна. — Говорила, что ты к ним приезжал, разговаривал и что сегодня свозил их на кладбище, помог с могилкой. И что пообещал оградку поставить. Она так хвасталась. Представляешь, какая-то посторонняя женщина рассказывает мне, какой у меня замечательный сын!

— Да не чужая нам Тонька, что ты такое говоришь! — возмутился Николай Семенович, но мать его проигнорировала:

— Ты знаешь, сынок, а все это время, сколько лет мы общаемся, первый раз Антонина Тимофеевна разговаривала со мной без прежней обиды.

— Теперь так всегда будет, — пообещал я и поинтересовался: — А что еще говорила?

— Ой, и Соню она тоже упоминала, Пашкину мать, — вдруг вспомнила Вера Андреевна.

Я насторожился.

— Понимаешь, после смерти Пашки Соня осталась практически одна, замкнулась, избегает людей…

А я вспомнил ее рассказ на кладбище о том, как Пашка говорил: «Если можно было бы вернуть ему жизнь, я бы свою отдал». А прежний Серега когда-то тоже сказал: «Лучше бы вместо меня кто-нибудь нормальный жил».

Сопоставил эти слова с реакцией Системы: «Выявлена незавершенная социальная связь. Условия доступа не выполнены».

И задал вопрос Серегиным родителям:

— А где сейчас живет эта Соня? У вас есть ее адрес?

— А зачем тебе? — удивилась Вера Андреевна.

— Да так, поговорить хочу, — отмахнулся я, будто это была мелочь, не стоящая внимания.

— Только ты не тревожь ее, она и так натерпелась, — предупредил меня Николай Семенович.

— Адрес я тебе напишу, — пообещала Вера Андреевна. — Кстати, ты знаешь, сынок, после смерти Пашки Соня пыталась передать тебе что-то. Правда, ты тогда сильно был… эм… не в духе…

— Да ладно. Говори прямо, — сказал я. — Пил, избегал людей. Правильно?

— Ну да, ты отказался с ней разговаривать.

— А что она хотела передать? — уточнил я.

— Ой, я не знаю, сынок, по правде говоря, не знаю.

— А почему раньше не сказала?

— А ты разве нас слушал?

Я уже собрался уходить. Вера Андреевна записала мне на листке адрес Сони и принялась собирать контейнеры с едой, я попытался отговориться тем, что вечером зайду к Танюхе и у нее поужинаю.

— Вот и хорошо, — нравоучительно ответила Вера Андреевна. — Как раз и блинов поедите, Степка очень любит мои блины.

— Кстати, думаю, скоро Танюху со Степкой заберу в санаторий, — поделился своими планами я. — Как раз будут каникулы весенние, Степка пусть там бегает, воздухом свежим дышит, а Танюхе я хочу поручить оформление части помещений.

— О, вот это дело! — одобрил Николай Семенович. — Она нам такой ремонт красивый сделала.

— Да и в твоей квартире тоже такая прям красота, — перебила его Вера Андреевна.

— Да, красота, — сказал Серегин отец.

— Но ты ей заплати, чтобы хорошо было, а не по-дружески, — сказала Вера Андреевна, и я согласился.

И уходил я из этой квартиры с ощущением, что провел несколько часов с действительно родными людьми.

Глава 4

Эх, как же не хотелось после хорошего, душевного разговора с Серегиными родителями тащиться сейчас на другой конец города, да еще в такую лютую погоду, и заниматься всеми этими документами и конфликтом с Фаридой! Но выбирать, как говорится, не приходилось.

Я подъехал к арендованному офису Наиля и посмотрел на часы — получилось, что успел даже чуть раньше. Пока я искал, где припарковаться, на телефон позвонили. На экране высветилось имя Евы. Раз так, я принял вызов.

— Слушаю, Ева Александровна, — сказал я, пытаясь аккуратненько втиснуться между двумя автомобилями.

— Сергей Николаевич, а вы далеко? И когда будете?

— Да минут пять надо, я паркуюсь. А что такое?

— Пожалуйста, не опаздывайте только.