– Через недельку-другую парень будет считать меня лучшим другом… да что там лучшим – единственным. А тебя – обожаемым папочкой… и нет, быстрее не получится. Если, конечно, он тебе вменяемым нужен. Да ладно, не ворчи…

А ведь этот с папенькой не просто дружен. Близок. Пожалуй, ближе, чем кто бы то ни было.

– Установки мало просто засунуть в голову. Они должны стать частью личности, только тогда всё будет работать, как надо. А на это требуется время. И спешить нельзя… да, я понимаю, что в обрез, но к выставке точно успеем. Он сделает всё, как надо. Обещаю.

Вот никогда не понимал людей, которые дают обещания за других.

– Ты сам как? Уверен… может… Вась, я понимаю, но… ладно. Молчу. По второму вопросу пока без сдвигов. Его только-только привезли. Нет, пока не видел. Флигель охраняют. Нет, Вась, я туда не сунусь. Думал, но…

Он убрал тряпицу, на которой остались бурые пятна. И поморщился.

– Охрана слишком плотная. Одного-двоих я бы ещё смог взять, но не десяток. А они опытные. Не просто стоят, приглядывают друг за другом, поэтому и заметят странное. Надо время, чтобы понять, где там дыры. Да ладно, не нервничай. Сейчас им всё одно заниматься не будут. Всё сработало, как должно. Николашка с твоим парнем разговаривал, а потом отзванивался… кому? Сам догадайся. Нет, к Николаше я тоже не полезу, иначе давно бы уже мозги поправил…

И сказано это было с тихой такой выдержанной злостью.

И лицо прям перекосило.

– Завтра будет понятно, что да как… главное, чтобы старик не подвёл. Да… ладно, время. А насчёт Лютера не волнуйся. День-два, неделя от силы и найду лазейку. Кто-то же ему еду носить будет. Или готовить. Или ещё что… вот именно.

Тряпку он убрал в карман больничного халата.

– Я вообще не понимаю, чего ты так засуетился. От него никогда толку не было, да и… столько лет овощем. Смысл? Ладно-ладно. Не спорю. Ты у нас самый умный, – и при этих словах Евгений криво усмехнулся. – Если говоришь, что надо, то надо. Всё. Уходи. Связь по объявлению. Жду привета через три дня…

То есть номер можно было и не подглядывать, всё одно сменят.

Очень интересно, что за объявление и где его искать.

– Чтоб вас всех… – проворчал Евгений, ощупав переносицу. – Громовы, мать же ж вашу… как вы мне надоели…

Можно подумать, мы напрашивались.

– Ладно… – он огляделся, наклонился, вытащил откуда-то из-под телефона записную книжку, пролистал и вернул на место. – И куда эта дура ушла? Что за люди… одни дубовые, другие с мозгами нараспашку. Где её теперь искать-то?

Евгений помассировал виски. Потом подошёл к шкафу с лекарствами, правда, тот был заперт. Подёргав дверцы, Евгений скривился пуще прежнего и, матюкнувшись, отступил.

– Когда ж это всё закончится… – он сгорбился, и фигура вновь изменилась. – Кто бы знал, как это мне всё надоело…

А ведь интересная привычка – говорить вслух. Характерная такая.

Он шёл и ворчал.

На погоду.

На пустоту. На бардак, который по его мнению царил вокруг. И в каждое слово вкладывал раздражение. Искреннее такое.

И уже добравшись до палаты, остановился. Осмотрелся. Вздохнул.

– Я тут сам свихнусь.

Палата была полупустой. Правда, кто-то в дальнем углу стонал, кто-то молился во весь голос.

– Заткнулись! – рявкнул Евгений. И Тьма уловила вспышку силы, что прокатилась по палате. Голоса смолкли. – Уроды… кругом одни уроды.

Ну не кругом, однако соглашусь, что встречаются они довольно часто.

И один вот лёг на кровать, снова скривился, когда та заскрипела.

– Чтоб вы все сдохли…

М-да, а я же знал, что высокие идеи до добра не доводят. Но чтоб настолько?!

Разбудила меня Тьма.

Я вроде и не хотел спать. Нет, не то чтобы не хотел. Честно, было жутковато. Вроде и понимал, что весь этот шепоток для меня остался лишь шепотком, но в то же время не отпускала мыслишка, что… ну, а вдруг?

Вдруг Тьма вытянула не всю силу?

Вдруг менталист сумел пробраться в голову и сунул в неё пару поганых своих мыслишек?

Вдруг, пока я бодрствую, эти мыслишки держатся где-то там, в стороне. А стоит уснуть, и они, что червяки, проберутся в мозг да и обживутся в нём? И проснусь я уже другим. Подозрительным, уверенным, что люблю Василия Громова, а он меня…

Но всё-таки уснул.

А Тьму оставил наблюдать за Евгением. На случай, если он ещё решит прогуляться или позвонить кому. Она разбудила меня рывком. Спросонья я даже не понял, что случилось. А потом ощутил присутствие другой тени.

Буча!

И значит, Тимоха вернулся.

И Мишка.

Еремей…

Я сел в кровати и прислушался к себе. Нет, кажется, пронесло. Любви к папеньке у меня не прибавилось. Слава те… в общем, кому-нибудь да слава.

– Сав, ты чего? – Метелька сел в кровати. – Блин горелый! Я что, заснул?!

– Ага.

– Когда?

– Давно уже. Это тебя наука укатала.

И один урод, который по-прежнему спит в своей кровати. Ручки под щёку сложил, одеяло натянул и посапывает. Из-под одеяла нога только торчит.