«Практическое руководство для судебных следователей»

Сестрица и вправду ругалась.

Матом.

Что сказать, истинные леди даже матерятся интеллигентно. И недолго. Потому что выругавшись, она выдохнула и жёстко произнесла:

– Нет. Он не может вернуться.

И добавила, словно пытаясь убедить себя:

– Не может. Просто вот взять и вернуться! И решать, что мне делать. Как он… почему…

– Тихо, – Тимоха надавил на плечи, заставив присесть. Посмотрел на Николая, который выглядел растерянным, но при этом сосредоточенным. Как человек, который мысленно перебирает способы решения проблемы. А поскольку вопрос затрагивал и его интересы, то мы решили, что ещё одна голова точно не будет лишней.

Мне, правда, было слегка неловко. Ну, за то, что сразу не рассказал, с кем встречался. Но, думаю, Николя поймёт.

– Решать, что нам делать, отец действительно не может. И вернуться. Ты же ему не сказал?

– О чём?

– Что мы заключили новый договор? С… Госпожой.

Тимоха произнёс это тихо. А я понял, что и вправду не сказал:

– Из головы как-то вылетело. И вообще, чем меньше он знает… кстати, с ней он, думаю, тоже рассчитывает договориться, но я пока не понимаю как.

Не взятку же предложит.

Или взятку?

Что вообще можно предложить богине… не что.

Кого.

Кого-то, кто её нужен сильнее, чем беглый Василий Громов.

– Тим, – я встал. – Нам надо ехать. К этому… к Бестюжину.

Если ещё не поздно.

Или уже…

Поздно.

Сколько времени прошло, пока я там в подвале валялся? А потом? Пока с Николя говорил. С Евгением этим. С…

– Тим, ты со мной. Миша… Тань, присмотришь за менталистом? Пусть спит. Тьма из него прилично сил выпила. Проспать в теории должен долго. И завтра проснётся не совсем здоровым.

– Совсем нездоровым, – поправил меня Николя и как-то так, что прямо не по себе стало. – Это госпиталь. Здесь всякое случается. Говорят, что в таких местах особенно легко подцепить заразу.

Ну да.

А уж когда руки тянешь к невесте главного целителя, так оно почти и неизбежно.

– Однако, – продолжил он тоном в высшей степени спокойным, – спешить вам некуда. После беседы с вами, Савелий, я связался с Алексеем Михайловичем. И узнал, что к преогромному огорчению последнего Игнат Илларионович Бестюжин скончался.

И почему я не удивлён?

Даже обидно как-то.

– Когда?

– Пока не скажу. Собственно, именно поэтому я и вернулся. Возникли некоторые вопросы… и не только относительно времени. Причину смерти тоже предстоит установить. Его везут сюда.

– Допрашивать?

– Боюсь, в том состоянии, в котором пребывает тело, сделать это будет затруднительно.

Прямо заинтриговали.

– А я… можно? Тоже? В смысле, побуду? На вскрытии? – я даже руку поднял. – Просто посмотрю?!

– Савелий!

– Думаю, вреда не будет. К тому же, как показывает практика, порой ваше присутствие приносит несомненную пользу.

Это меня, похоже, похвалили?

Точно похвалили.

– Однако предупреждаю, что зрелище не самое приятное…

Мёртвое воплощение зла не впечатляло.

Точнее как сказать. Впечатляло, но не злом, а в целом… ну, топор, который по самый обух в череп вогнали, он всегда впечатляет. Этот топор до сих пор торчал из головы.

А из соседней глазницы – штырь.

И сдаётся мне, это всё не случайность.

– По-моему, кто-то очень не хотел, чтобы некроманты допрашивали Бестюжина, – заметил Мишка, глаз которого приоткрылся, а синяк вокруг приобрел приятный зеленоватый оттенок. – Ну не похоже это на случайность.

– Топор в голове – это действительно не похоже на случайность, – согласился Тимоха, разглядывая покойника.

И я поглядел.

И Метелька тоже. Он заявил, что выспался на год вперёд и один в палате точно не останется. Я подумал, что оно и вправду, когда вместе, тогда спокойней.

– Посмотрите, – Николай Степанович аккуратно повернул голову влево, продемонстрировав дыру в виске. – Я склонен согласиться. Кто-то проявил изрядную настойчивость, хотя… всё равно не понятно.

А сам покойный выглядел именно так, как должен выглядеть почтенный профессор. Седовлас, с аккуратной бородкой. Черты лица правильные. Он когда-то и красив был, да и сейчас тоже… нет, красивым его не назовёшь, но импозантным – вполне.

Кажется, это так правильно.

– Что именно не понятно? – я вытянул шею. По мне всё было понятно. Кто-то сильно постарался.

– Раны нанесли уже после смерти… Тимофей, вы не могли бы вытащить? – Николя указал на топор. – Только как можно аккуратней. Хотя нет, погодите. Его надо раздеть.

На профессоре был костюм светло-серого оттенка.

Штиблеты блестели. Из нагрудного кармана свисала тонкая цепочка часов. На пальце поблескивал перстень. И вообще, если бы не топор в голове, покойный выглядел бы на диво прилично.