– Возможно, это обряд? – предположил Мишка. – Скажем, его сочли предателем. В доме пусто, а значит, он готовился к отъезду.

Как и сказал папенька.

– Тогда почему ему дали подготовиться? Это ж времени требует. Дом прибрать, мебель вынести. Он мог бы просто сложить бриллианты в саквояж и всё.

– Какие бриллианты? – удивился Михаил. – Про бриллианты мне никто не говорил.

– Я образно. Не камни, но деньги там, чековую книжку. Ценное и лёгкое. Когда люди собираются бежать, они своё имущество переводят во что-то ценное и лёгкое, что можно сунуть в карман и утащить. А уж коврами и мебелью никто заниматься не станет. Если бы он подозревал, что ученики отъезд не одобрят, ушёл бы тихо. А он…

Он не ждал подвоха. Выражение лица спокойное. Умиротворённое даже. Мои пальцы скользят от раны к ране.

Печень.

И чуть выше… ничего. Я терпеть не мог вот это вот, когда приходится по ощущениям. Вот факты – дело иное.

– Он был уверен, что контролирует ситуацию…

До последнего.

А если…

– Миш, Тим, переверните его, пожалуйста.

Раны на животе пусты. В том смысле, что обыкновенны. Руки и ноги, покрытые мелкими порезами, точно зазубринами, я и смотреть не стал. К счастью, братья не стали уточнять и переспрашивать. Покойника споро повернули мордой вниз.

Вот она.

Я как-то сразу и понял, что это именно она. Пониже лопатки, почти у самого позвоночника. Небольшая. Аккуратная такая. Почти как от пули, только…

– Вот, – я коснулся и ощутил отток. – Тим, видишь?