– Светочка? Сдаётся, она в принципе не умеет обижаться. Скорее, действительно, увлеклась. Если проект и всё такое, то сама знаешь. Она легко загорается. А Шуваловы наверняка позаботились, чтобы Светочке было, кому добро причинять. Да и сама она… Тань, она из тех, кто всем рад, всем счастлив, готов облагодетельствовать весь мир и сразу, но отдельные люди… они не то, на что будут тратиться силы. Скорее она выберет тех, кого нужно спасать, помогать и прочее. А у тебя же всё хорошо.

– Ты жесток, – тихо произнесла Татьяна. – Мы были дружны.

– И остались. Думаю, если ты заглянешь к ней в гости, она искренне обрадуется. И чаю попьёт. И расскажет о своей школе, попытается и тебя привлечь, почему бы и нет. И тебя тоже выслушает. И советом поможет. Или не советом. Если попросишь, то не откажет.

Но как только Татьяна уйдёт, Светочка о ней не то чтобы вовсе забудет, нет. Скорее уж её вниманием завладеют другие люди и другие проблемы.

Встречал я таких.

Хорошие люди. Добрые. Надёжные в какой-то мере. Устоявшиеся.

– Возможно, ты и прав, – Татьяна тоже всё поняла. И, наверное, всегда понимала. Женщины такие вещи видят яснее.

– Буду рад, если не так. Она и вправду неплохая…

А подруг у Татьяны нет. И это тоже, как мне видится, неправильно.

И ещё… она ведь была нужна, Светочка. Настолько, что за ней приглядывали, тратили силы… и что? Вот так отпустят? Или… нужна была Философам? А папеньке не особо?

Почему я вообще о ней вспомнил-то? Не знаю. Какой-то выверт подсознания. Но спросить о ней Шуваловых стоит. И напомнить, чтобы приглядывали. А то как-то… будто зудит внутри что-то?

Особенно, пятки. Но эти – от избытка целительской силы.

– Ну да к лешему Светочку… – пятку о пятку я почесал.

– Савелий!

– Что? Я ж так, от души… ты вон лучше иди. И отдохни, наконец.

– Как я могу?!

– Обычно. Просто прогуляйтесь. Поговорите. О нормальном поговорите. Или не говорите, а там закатом полюбуйтесь. А то ведь так и жизнь пройдёт за спасением мира.

И ночь тоже.

А наутро в гимназию. Ну, я подозревал, что туда. Или не наутро, но когда-то всё одно надо будет вернуться.

– Хорошо. Я ненадолго, – Татьяна взъерошила мне волосы. – Ты постарайся только не умереть.

– Постараюсь, – искренне пообещал я. – А ты купи мне пряник. И Метельке.

– Какой?

– Какой-нибудь… ну, чтоб не зря ходила.

Она рассмеялась, правда, как-то печально, вымученно. И ушла. Метелька же остался. Он устроился на соседней кровати, там и заснул.

Резко так.

Вот сидел, бубнил что-то про сочинение, которое никак не складывалось, потому что быть купцом Метелька передумал, а кем вместо купца, чтоб прилично и не сильно много сил пришлось прикладывать, не знал. И вот замолчал, дёрнулся и откинулся на подушку, засопев ровно и глубоко.

Тьма встрепенулась.

Призрак повернулся к двери и, распушив перья на воротнике, издал низкий протяжный рык.

– Тише, – я свесил руку и коснулся его макушки. – Давайте-ка вы пока скроетесь.

Скрипнула дверь, отворяясь.

– Доброй ночи, – мягко произнёс Евгений, заглянув в палату. – Не помешаю?

– Да нет, – я ощутил, как истаивает Призрак. – Заходи. Поговорим.

Глава 5

В течение этой недели кроме обыкновенных балов состоится несколько костюмированных и великосветских спектаклей. Между прочим в спектакле устроенном графиней Толстой, будет исполнена великосветскими любителями оперетка, автор которой сам принадлежит к светскому обществу Петербурга.

В город и свет

Он сменил обличье.

Теперь я видел невысокого болезненного юношу, то ли студента, то ли мелкого чиновника, угодившего в наш госпиталь из бедности. И застиранный до серости халат дополнял картину.

– Звать тебя как, мозголом? – поинтересовался я, между прочим, в высшей степени вежливо. – По-настоящему.

– Евгений.

– В самом деле?

Он вошёл и притворил за собой дверь. Огляделся. Хмыкнул. А ведь держится он совсем не так, как подобает бедному студенту. Вон, и осанка иная, и взгляд. Так смотрят люди, уверенные в своём превосходстве.

Что ж, пускай. Не будем разочаровывать.

Пока не будем.

– Зачем тратить силы на мелочи? Выдумывать имя. Держать его в голове. Отзываться не сразу, рискуя этим зазором вызвать сомнения, – он поднял стул и придвинул к кровати. – Как ты себя чувствуешь?

И надо же, в голосе прозвучала вполне искренняя забота.

– Как человек, который чуть не сдох.

Евгений поморщился.

Ну да, а чего он ожидал? Вежливого ответа на вежливый вопрос? Чтоб как в светской гостиной? Но менталист состроил скорбную рожу и кивнул:

– К сожалению, переход в надмирное пространство весьма сложен. Особенно первый…