А менталист – кто и как отреагирует на внушение.

– Есть мнение, что это – неосознаваемая разумом часть дара, – Николай Степанович поднялся. – Общая для всех дарников.

Я призадумался.

А со мной тогда как? Или… я пока не попадал в условия, когда должен был что-то там оценивать? Или попадал, но было уже не до оценки? Или оценивал, но сам того не понимал. Ладно, потом разберусь.

– А вот просто находиться в госпитале – несложно. Тут, к сожалению, всегда множество людей. Персонал. Пациенты. Их родные и близкие. Охрана… нет, туда он тоже не полезет, если умён. У гвардии могут оказаться амулеты, даже не защитные, но реагирующие на использование силы в определённых частотах.

Николай Степанович выдохнул.

И добавил:

– Возможно, искать его уже нет смысла. Он вполне мог уйти.

– Нет, – я покачал головой и понял, что полностью уверен в сказанном. – Он не скрылся… он тут. Наблюдает.

И за мной.

И за ним. И за Тимохой. А ещё и за Татьяной. Это его взгляд она ощущала. А наблюдателя не заметила, потому что смотрел издали. Или всё-таки отвёл взгляд?

– Он уверен, что я его не узнаю. Метелька вовсе не вспомнит. Как и ваша Авдотья Никитична.

Дёргать почтенную даму смысла вовсе нет. Только напугаем.

– Но о том, что тени тоже видят, он не знает.

Кстати, о тенях, по крайней мере одной, папеньке должно быть известно, но вот о том, что это за тени…

– А он мог воздействовать на… – я мысленно перебирал кандидатуры, понимая, что много их. И каждый – потенциальная брешь.

– На Алексея Михайловича? Исключено, – Николай Степанович понял, чего я опасаюсь. – Никто в здравом уме не рискнёт связываться с неизвестной силой.

– В здравом, – проворчал я.

– Ну, то, что Философы творят безумные вещи, не исключает способности мыслить и оценивать риски. Он выбрал бы цель попроще… да и бывает Алексей Михайлович здесь крайне редко. И не остаётся один. Не самая удобная цель.

– Карп Евстратович?

– Или ваши друзья. Но здесь опять же, всё упирается в силу и способности. Авдотья Никитична – женщина пожилая и дара лишена. Внушить что-либо ей несложно. Особенно, если надеть халат.

– А халат при чём? Или у вас какие-то особые халаты?

Николай Степанович приподнял полу.

– Обыкновенные. Но халаты носят целители. Или помощники целителей, которых Авдотья Никитична безмерно уважает. А значит, и доверяет. Внушить же что-либо тому, кто тебе доверяет, много проще, чем тому, кто насторожен.

Чтоб.

А ведь… и вправду артефакт.

Мы ведь тоже пошли за этим типом. Хотя знали, что целителям верить нельзя, но… поверили? Доверились? Как это правильно назвать? И мысли не возникло, что этот тип опасен.

– С Метелькой сложнее. Он убрал эпизод из памяти, внушил, что нужно делать и куда меня вести, но при этом следы воздействия остались. Да и полного замещения воспоминаний не произошло, что говорит о некоторой неопытности. Хороший менталист не оставляет дыр в памяти. Он знает, что провалы нервируют. Они как свежие раны, которые зарастают и чешутся. И человек будет снова и снова возвращаться к этим провалам, пусть и сам того не осознавая.

– Это опасно?

– Нет. Вашему другу ничего не угрожает. Физически. Возможны перепады настроения. Кошмары. Приступы гнева или наоборот угнетенное состояние души…

Ну да, совсем ничего.

– Но сомневаюсь. Речь идёт об одном кратком эпизоде, тогда как всё, о чём я говорю, было описано в отношении куда более серьёзного вмешательства. Но действительно умелый менталист не стал бы убирать воспоминания. Он бы их заменил. Или создал новые, это не так сложно. Достаточно подтолкнуть разум в нужном направлении, и он сам придумает подходящее объяснение. А если так, то, полагаю, менталист или не силён, или недостаточно обучен. Всё же особая сфера, если так можно выразиться. Почти столь же своеобразная, как некромантия.

И учителей найти непросто.

– Значит…

– Ваши друзья – дарники, за исключением Метельки. И дарники сильные. А дар сам по себе защита, обойти которую можно, и есть прецеденты. Но это требует и знаний, и умений, и собственной силы. А ещё контроля над ней. И времени. Так что… сомневаюсь.

А ведь в чём-то он прав.

Татьяна ощущала взгляд. Но и только. Евгений не рискнул приблизиться. Хотя казалось бы, что ему стоило свести знакомство, а там под чаёк и мозги промыть.

– Что до Карпа Евстратовича, то и дар у него силён, и служба специфическая, а потому подразумевает наличие защиты. С целителями, как я и говорил, менталистам сложно… так что вариантов у него немного.

Метелька.

Но он почти всё время при мне. Хотя… нет, Евгения мы найдём. А дальше уже решим проблему. Если понадобится, то радикально.

– Что до вас, Савелий, – Николай Степанович снова перехватил меня за запястье, прислушиваясь к пульсу. – Как понимаю, его сила на вас вовсе не подействовала?