– Бестюжин – не твоя забота. Карп Евстратович, думаю, расскажет… у него, как я понял, на тебя большие планы.

Прям даже не знаю, радоваться ли этому или нет.

– А потому он тоже огорчится, если ты не доживёшь до их воплощения. Хотя… – Николя улыбнулся. – Планы на тебя есть у многих.

В пору гордится собой, замечательным.

– А Шувалову я позвоню.

Только Шувалов наверняка занят.

У него книга.

Обряд.

И Лавра.

И ещё этот Бестюжин, про которого, как я начинаю думать, папенька сказал, чтобы нам было чем заняться помимо моего спасения. Но Шувалова тоже привлекут.

– Не спешите, – я всё-таки сел. Ощущения смешанные, но в целом неплохо. Проклятье вело себя прилично, ощущаясь на самой грани. Нет, исчезнуть не исчезло, но и мешать не мешало. – Я не умру ни сегодня, ни завтра.

– Савелий… – и взгляд, полный укоризны.

– Да не собираюсь я уходить!

Клиническая смерть, она заставляет задуматься над вопросами здоровья.

– И лежать буду. Или сидеть. Просто уже всю спину отлежал. Сейчас на бок перевернусь и дальше буду. Я о другом. С проклятьем можно не спешить. Оно меня не тронет. Я им нужен.

Очень нужен.

Настолько, что папенька рискнул выйти из тени. Чтоб ему пусто было… но о нём не здесь.

– Они хотят, чтобы я кое-что пронёс на выставку. Для этого и заморочились. С проклятьем, с игрой этой вот, с менталистом, которого рискнули вывести. О нём же никто не знал вообще.

Как и о папеньке.

– А само проклятье, как я понимаю, скорее маяк, который позволил меня переместить.

Душу?

Суть?

То самое, что перетащила Мора из моего мира в нынешний.

– Мёртвым я буду бесполезен. Так что… терпит. Но Татьяне всё одно не говорите. Ладно?

– Не скажу. А ты…

– Буду лежать. Честно. Но недолго. Пару часов ещё пролежу или даже до утра. Но насовсем в палате не останусь. Надо всё-таки в школу… выставка эта… если состоится.

– Обязательно состоится, – заверил Николя. – Если имя названо верно, то… не важно, умирает Бестюжин или нет, он проживёт достаточно, чтобы принять Исповедь. А от исповедника ничего не скроешь.

И жандармерия получит новые имена.

И не только имена. Тайные лаборатории. Данные об экспериментах… да мало ли, что вытянуть можно. Главное, займёт это их надолго.

На это ли папенька рассчитывал?

– К выставке, я думаю, всё будет окончено.

– Или все решат, что окончено.

Потому что, чую, не всё так однозначно ни с Бестюжиным, ни с папенькой.

– Возможно. Моё дело – проследить, чтобы вы до этой выставки дожили.

– Доживу… а вы идите, Николай Степанович.

Появилась у меня одна презанятная мыслишка. Она и заставила потянуться к теням.

– Савелий?

– Чуется мне, что этот Евгений меня навестит, – я откинулся на подушку и поёрзал. – Хотя бы для того, чтобы проверить, что я жив и вменяем.

А то ведь мало ли.

Такая интрига выстраивается, а пациент кони двинул. Сомневаюсь, что переход в тот мир столь уж безопасен. Это первое. И второе. С папенькой мы побеседовали, но Евгений не знает, чем беседа закончилась. И в целом, именно ему выпала высокая честь со мной контактировать.

А значит, самое время закрепить нашу с ним связь.

– Нет, – я покачал головой, видя как хмурится Николя. – Не стоит. Мало ли, какие у него способности… поэтому вы пойдёте к Татьяне, убедите её, что я жив и помирать не собираюсь. Скажете, что отправили меня в глубокий полезный сон. А сами… сводите её в ресторан, что ли?

– В ресторан?!

– Можно и в кондитерскую. В театр. На ярмарку, в конце концов! Николай Степанович, вы же взрослый человек. Жениться собрались. А даже я знаю, что иногда невест надо куда-то выводить.

– Сейчас?

– А когда? Когда мы мир спасём и заговор раскроем? Это ещё когда будет. Если вообще… и что, ей годы приглашения ждать?

– Савелий, – Николай Степанович поднялся и поглядел с укоризной. – Знаете… с одной стороны вы меня пристыдили, с другой, я осознаю, что вы сейчас просто пытаетесь убрать нас отсюда.

– Не без того, – толку отрицать очевидное. – Менталист не сунется, пока вы тут. Он знает о вас, о Татьяне… спокойно. К ней он не приближался.

Но вот недовольство помолвкой папенька высказал. И подозреваю, не оттого, что проникся любовью к дочери и желанием найти ей мужа получше.

И взгляд опять же, который она на себе ощущала.

– Просто сами посудите, – не люблю врать близким людям, но иногда приходится. – Если не уведете, то она сейчас придёт, сядет и не уйдёт до ночи или даже позже. А там я в гимназию вернусь.

– Это не самый удачный вариант.

– Наоборот. Я буду делать то, что велено. Но ему в гимназию соваться не с руки. Да и сам он за меня беспокоится. Вдруг да мозги повредились, пока я в отключке лежал? Так что полезет. И не надо, чтобы он с Татьяной сталкивался.