Вырез-капля опускается достаточно, чтобы выглядеть элегантно, а открытая спина открывается так, что я чувствую себя дерзкой. Но настоящий гвоздь программы – юбка: расклешенная, с разрезом, начинающимся прямо от талии. Один шаг – и она достаточно раскрывается, чтобы показать ногу.

А материал такой блестящий!

Ткань ловит свет, когда я кружусь, шлейф струится за мной. Это нереально – как будто я шагнула в чужую фантазию. И, каким-то образом, оно сидит идеально, каждая линия ложится правильно. Как это возможно?

Я поворачиваюсь к коробке, где ждут золотые туфли и клатч. У туфель ремешки, обертывающие лодыжки, а клатч завершает образ.

Медленно идя на каблуках, я направляюсь в ванную, чтобы увидеть результат.

И затем я вижу ее – себя – в зеркале.

У меня перехватывает дыхание.

Даже с волосами, все еще собранными в небрежный пучок, я едва узнаю себя.

Я никогда в жизни не выглядела и не чувствовала себя такой сексуальной.

Я распускаю волосы, расчесывая их, и это собирает весь образ воедино. Мне очень нравится.

Несмотря на то, как ужасно я чувствовала себя после стычки с мамой, я обнаруживаю, что улыбаюсь и с нетерпением жду реакции Ромеро.

Когда я спускаюсь вниз и выхожу на улицу, уже чуть больше восьми, и Майбах ждет меня.

Дин выходит, чтобы открыть заднюю дверь, его лицо озаряется теплой улыбкой. – Если позволите, вы выглядите особенно прекрасно сегодня вечером, мисс Барлоу.

Я сияю глядя на него, комплимент делает меня немного счастливой. – Спасибо, Дин. И, пожалуйста, зови меня Лени.

Он просто улыбается, закрывая дверь, но я замечаю, как смягчаются его глаза.

Когда машина отъезжает от дома Ромеро, я прижимаю ладонь к животу, где целый зоопарк нервов и волнения топчется внутри.

К тому времени, как мы проезжаем центр Бруклина, становится очевидно, куда мы направляемся, и мое сердце бьется еще сильнее. Речное кафе – один из самых романтичных ресторанов Бруклина. Я всегда мечтала однажды иметь возможность позволить себе там поесть. Получить предложение там? Это мечта внутри мечты... даже если она фальшивая.

Ромеро ждет снаружи, выглядя невероятно красивым в своем трехбортном сером костюме с темно-зеленым галстуком, идеально сочетающимся с моим платьем. Сверкающие огни у входа создают вокруг него романтический ореол, и мне приходится напоминать себе дышать.

И это моя жизнь?

Дин останавливает машину, и Ромеро подходит, чтобы открыть мне дверь, протягивая руку. Я вкладываю свои пальцы в его, и знакомый электрический разряд пронзает мою кровь при прикосновении.

Я краснею, когда он помогает мне выйти, слегка спотыкаясь и упираясь в его твердую грудь из-за нелепой высоты каблуков, к которым я все еще привыкаю.

– Осторожно, – шепчет он мне в ухо, его руки немедленно ложатся на мою талию, чуть ниже обнаженной кожи спины. Его большой палец касается там, посылая восхитительную дрожь по позвоночнику.

Я смотрю на него, внезапно осознавая, как близко мы находимся, как каблуки делают меня почти на уровне его глаз. Мое дыхание перехватывает, когда я теряюсь в этих захватывающих зеленых глубинах, его запах – одеколон с нотками кедра и специй – заполняет мои чувства и кружит голову.

– Ты в порядке? – спрашивает он, и я понимаю, что просто смотрела.

Я киваю, отступая на шаг, не пропуская его резкого вдоха, когда его взгляд скользит по мне.

– Ты потрясающая. – Он звучит почти встревоженно, как будто моя внешность – осложнение, которого он не ожидал.

– Спасибо, – шепчу я.

– Пойдем? – Он предлагает мне сгиб локтя, и когда я принимаю его, он ведет меня через двери.

Метрдотель в остром черном костюме приветствует нас у входа. Один взгляд на Ромеро – и он немедленно проводит нас в главный зал, даже не спрашивая о брони.

Внутри все залито теплым, романтическим светом. Белоснежные скатерти, начищенные столовые приборы и живые розы украшают каждый стол. Скрипачка играет в углу, мелодия плывет по воздуху, добавляя волшебства атмосфере. Я узнаю песню, которую она играет, и улыбаюсь, напевая про себя.

Нас ведут к лучшему столику в зале – у окна, с видом на Бруклинский мост, освещенный вдали, его отражение мерцает на воде, а силуэт Манхэттена светится за ним.

Ромеро отодвигает для меня стул, и я грациозно сажусь, проводя рукой по шелку платья.

– Ваш официант скоро подойдет, – говорит метрдотель, открывая бутылку вина и наливая нам по бокалу, прежде чем уйти.

– Ты пялишься, – тихо замечает Ромеро, в его голосе слышится веселье, когда я продолжаю глазеть на окрестности, пытаясь избежать любопытных взглядов других посетителей.

Я усмехаюсь, наконец возвращая внимание к нему. – Меня можно винить? Это место нереальное.