Дверь открывается, и входит один из барменов, балансируя на подносе двумя бутылками и парой бокалов. Мы молча сидим, пока он работает, открывая сначала виски, затем вино. Я с любопытством смотрю, как он наливает золотистое вино в мой бокал и виски в бокал Ромеро, затем закрывает бутылки и так же тихо уходит, как и пришел.

– Самонадеянно, не находишь? – Я беру бокал, приподнимая бровь. – Что заставило тебя думать, что я захочу вино? – Инстинктивно я понимаю, что это он сделал заказ. Никто не посмел бы прервать нас здесь с напитками, если бы он не попросил.

– Ты предпочла бы виски? – Его губы изгибаются в усмешке, когда он смотрит, как я разглядываю напиток, будто он может укусить.

Я никогда в жизни не пила вино, так что я немного насторожена. Я осторожно нюхаю его, затем делаю глоток – и мои глаза расширяются. Я пытаюсь проглотить удивленный стон, но он все равно вырывается, когда слои меда, цитрусов и абрикоса взрываются на языке. Что бы это ни было, это просто магия в бокале.

– Что это за колдовство? – выдыхаю я, затем осушаю бокал залпом. Еще один довольный звук вырывается из меня. На этот раз без стыда.

Ромеро усмехается. – Это Château d'Yquem 2009 года. – Он открывает бутылку и наливает еще золотистой жидкости в мой бокал, наблюдая за моей реакцией с явным удовольствием.

– Ах, да. – Я мудро киваю, будто знаю, что это значит. Одно название звучит безумно дорого.

Его взгляд настолько интенсивен, что разжигает огонь, уже ползущий по моей шее. На этот раз я пытаюсь вести себя более изысканно, слегка вращая бокал и поднося его к носу, как я видела по телевизору. От одного запаха у меня текут слюнки. – Тебе стоит попробовать, – говорю я, сделав более сдержанный глоток.

– Я не любитель вина. – Он осушает свой виски и тянется за бутылкой.

– Дай мне... – Наши пальцы соприкасаются, когда я тянусь забрать у него бутылку, и я мгновенно отдергиваю руку, когда огонь пронзает мои пальцы. В его глазах теперь искра, заряженная и любопытная, будто он уже разыгрывает то, что может произойти дальше.

Но, к счастью, дверь снова открывается, и тот же официант заходит, давая мне идеальный повод отвести взгляд.

Он несет поднос с двумя тарелками того, что я узнаю по дням, когда смотрела кулинарные шоу, – фуа-гра торшон с тостами из бриоши и каким-то фруктовым соусом – и ставит по одной перед каждым из нас. Пока мама не продала телевизор, я смотрела безумное количество таких шоу.

– Тебе не кажется, что это немного самонадеянно – заказывать за меня, не спросив, что я хочу?

Ромеро приподнимает бровь, беря вилку. – Вино тебе понравилось, не так ли? Оно отлично сочетается с фуа-гра, поверь мне.

Я бросаю на него взгляд, но все равно набираю кусочек. И, черт бы его побрал, это вкусно. Хотя я не собираюсь так легко его прощать. – Это все равно самонадеянно. Ты меня даже не знаешь.

– Так позволь мне узнать тебя. Если мы собираемся убедить людей, что безумно влюблены, нам нужно на самом деле знать друг друга.

Разумный довод. – Что ж, теперь я знаю, что ты самонадеянный и что ты предпочитаешь виски вину. Ах да, и что у тебя скрытый комплекс спасителя.

Он усмехается. – Тсс, не дай моим врагам это услышать.

– Враги, – эхом повторяю я, пробуя слово на вкус. – У тебя их много?

Он пожимает плечами. – Если считать меня и моих братьев мы накопили их немало за эти годы.

– Братья? – Дверь открывается, как раз когда я спрашиваю, и наш официант убирает пустые тарелки, заменяя их ризотто с черным трюфелем и тем, что выглядит как жареные лесные грибы. У меня текут слюнки, и на этот раз я не жду, а набрасываюсь на еду, как только официант уходит. Вкусы богатые и землистые, ризотто буквально тает на языке. После нескольких укусов я делаю еще глоток моего восхитительного вина и пробую снова. – Сколько у тебя братьев?

Он улыбается, явно довольный. То ли моим интересом, то ли тем, как я смакую каждый кусочек, я не могу сказать. – Трое. У тебя только один – Итан, да?

Я киваю. – Ага. Только мы с Итаном. Четверо мальчишек, должно быть, были хаосом в детстве. Твои родители никогда не хотели дочь?

– О, нет – они не биологические братья, – поправляет он. – Я был единственным ребенком, но они мои братья во всех смыслах, которые имеют значение. И они подарили мне прекрасных своячениц.

Ах. Он имел в виду других парней из Пасленовых. Они, должно быть, очень близки. Укол зависти пронзает меня. Итан – боль в моей заднице, но я люблю этого маленького придурка. Тем не менее, мне интересно, будем ли мы когда-нибудь так близки, когда он вырастет. – Ты упомянул, что именно из-за них ты хочешь, чтобы мы притворялись влюбленными?

– Верно, – говорит он, но не уточняет. Вместо этого он кивает в сторону моей пустой тарелки. – Как тебе еда?

Я игриво прищуриваюсь. – Было вкусно. Но я не собираюсь тебя благодарить. Я все еще считаю, что заказывать за меня было слишком самонадеянно и дерзко с твоей стороны.

Он усмехается. – Подожди, пока не попробуешь десерт.