Наверное, не думает о какой-то случайной женщине, которой он помог бесплатно в полицейском участке. С чего бы? Я не особенная. Я качаю головой, пытаясь выбросить мысли о нем, но этот ублюдок оказался настойчивым. Он отказывается покидать мой разум. Последние несколько дней я не раз соблазнялась взять ту визитку и позвонить ему под предлогом благодарности за помощь. Просто чтобы услышать его голос в последний раз... и проверить, помнит ли он меня.

Я снова качаю головой и отвожу взгляд от зеркала. Хватит, Лени. Сосредоточься на работе. – Готовы? – спрашиваю я девушек, и они кивают.

Мы аккуратно складываем снятую одежду в спортивную сумку, и я засовываю ее под раковину, чтобы забрать позже, когда придет время переодеваться обратно.

Когда мы возвращаемся в комнату с напитками, парни уже там, помогают персоналу дворецкого разливать шампанское по бокалам. Девушки и я выступаем вперед и аккуратно расставляем бокалы на подносы.

Когда набирается два десятка подносов, мы берем по одному и строем выходим из комнаты. Дворецкий снова ведет нас по коридору, и мы оказываемся в центре большого фойе, где доминирует огромная золотая люстра, свисающая с потолка, как в кино.

Не урони поднос. Не урони поднос. Мантра повторяется у меня в голове, пока мы идем. Я не могу позволить себе ошибок сегодня вечером – случайных или нет. Не после предупреждения Фреда и угроз дворецкого.

Дворецкий останавливается перед двумя внушительными двойными дверями и открывает их. Мои губы непроизвольно приоткрываются от всей роскоши бального зала. Если кухня могла вместить три мои квартиры, то это место легко могло бы вместить три кухни.

Оно такое огромное.

Дуэт музыкантов выступает на сцене, их скрипка и фортепиано создают мелодии, такие прекрасные, что они почти доводят до слез. Гости в сверкающих платьях и дизайнерских костюмах парят по комнате, болтая и смеясь той сдержанной манерой богатых людей, будто эти потрясающие люстры даже не заслуживают внимания. Их должно быть больше двух десятков. Только одна из этих махин могла бы обеспечить меня на всю жизнь.

Я делаю ровный вдох и следую за другими официантами. Как только дворецкий хлопает в ладоши, мы расходимся. Я двигаюсь тихо сквозь толпу, подняв поднос, стараясь быть невидимой. Очень быстро мой поднос пустеет, и я выскальзываю из бального зала, чтобы снова наполнить его.

В комнате с напитками меня уже ждет наполненный поднос, поэтому я оставляю пустой и беру полный, затем снова выхожу. К третьему кругу мое тело движется на автопилоте – пока я не слышу смех.

Это безумие. Я никогда даже не слышала, как смеется Ромеро, но почему-то этот глубокий, низкий звук мгновенно напоминает мне о нем. Мурашки бегут по всему телу, позвоночник покалывает, пока я ищу его взглядом в толпе, продолжая разносить напитки.

Затем я вижу его.

И почти сразу он смотрит в мою сторону, и наши взгляды сталкиваются.

Святые небеса, он безумно красив. Неужели я действительно думала, что этот бог запал на меня? Улыбка на его лице медленно угасает, когда он разглядывает меня, вероятно, удивляясь, какого черта я здесь делаю в форме официантки.

У меня даже нет времени смутиться, как он меня видит, прежде чем в меня врезается стена плоти – один из гостей внезапно отступил назад как раз в тот момент, когда я двинулась вперед.

Время замедляется до ползучего темпа, когда я наблюдаю, как мой поднос переворачивается в мою сторону, шампанское взлетает в воздух, как жидкое золото, готовое все уничтожить.

Нет, нет, нет, НЕТ.

Ужас замораживает мою кровь, когда бокалы опрокидываются на мою рубашку, но мое тело действует инстинктивно. Я обхватываю поднос обеими руками, борясь с гравитацией и инерцией, делая все, чтобы ни один бокал не упал на пол и не разбился.

Мне удается. Все бокалы остаются на подносе, даже когда шампанское пропитывает мой жилет и рубашку, холодная жидкость шокирует кожу. Но когда я поднимаю взгляд в поисках одобрения, любого знака, что спасение бокалов имеет значение, один взгляд на выражение лица дворецкого говорит мне, что он совсем не впечатлен этим акробатическим трюком.

Черт.

Глава 7

Ромеро

Я наблюдаю, как она пытается достойно покинуть бальный зал, преследуемая хмурым мужчиной, который выглядит готовым ее убить. Я не принимаю осознанного решения следовать за ними, но мои ноги сами начинают двигаться в том направлении.

Кто-то зовет меня по имени сзади. Может, Ремингтон, может, Джулиан. Честно говоря, мне плевать. В моей голове пульсирует только одна мысль – защитить ее.

Это безумие. Я даже не знаю эту женщину.

Но что-то в ее беспомощности в том полицейском участке несколько дней назад, в ее отчаянной попытке очаровать меня, чтобы получить помощь, пробудило во мне инстинкты, которые я считал давно мертвыми. И теперь, видя чистейший ужас на ее лице, когда напитки разлились по рубашке, они возвращаются в полную силу.

Я отвлек ее.