Его глаза встречаются с моими, и он сразу же загорается, будто увидел свой золотой билет. Он поднимает бокал в мою сторону с самодовольным наклоном головы. Безмолвное приглашение. Ну, поехали.

Я пробираюсь сквозь толпу, обходя официантов в безупречных черных униформах, скользящих по комнате, легко балансируя серебряными подносами и предлагая шампанское и канапе.

– Ты пришел, – ухмыляется Джулиан, пожимая мне руку, когда я достигаю его.

– Конечно. Я бы не пропустил. – Я возвращаю улыбку, ту, которую отточил для таких вечеров, уже сканируя смутно знакомые лица, собравшиеся вокруг него.

– Ты помнишь Ремингтона, да? Он был судьей в деле, которое ты выиграл в прошлом месяце. – Джулиан жестом указывает на пожилого мужчину с седеющими волосами, и мой взгляд становится острее, хотя я сдерживаю желание напомнить ему, что я не проигрывал дела почти десять лет.

– Ты был беспощаден, как обычно, Ромеро. Ты меня впечатлил, – говорит Ремингтон, протягивая руку.

Я вежливо усмехаюсь, пожимая его руку, и пролистываю в уме стопку дел, которые я выиграл в прошлом месяце, пытаясь его вспомнить. – Очень приятно снова встретиться в такой обстановке. – Затем до меня доходит – «Штат против Кайлы». Измученная жена, чей муж-ничтожество в итоге всплыл в Гудзоне.

Я собираюсь сказать что-то еще, когда вспышка меди приковывает мое внимание через комнату.

Вот она – моя таинственная незнакомка – скользящая сквозь толпу, как гребаный мираж, с подносом канапе в руке.

Она официантка?

Глава 6

Лени

Я краем глаза бросаю взгляд на Фреда и пододвигаюсь чуть ближе, пока наш небольшой роскошный автобус петляет по улицам Клинтон-Хилла. Это один из самых богатых районов Бруклина, и, черт возьми, это заметно. Неудивительно, что оплата такая высокая. Кто бы ни устраивал это мероприятие, это должно быть какая-то знаменитость или политик – обычно только такие люди и живут здесь. Этот человек также предоставил этот шикарный автобус.

– Итак, я тут подумала, Фред, – начинаю я.

– Нет. Я уже нанял другого на твое место в закусочной, так что ты не сможешь получить свою работу обратно, Лени.

Я оглядываюсь на других официантов, разбросанных по автобусу – четверо парней и три девушки, – но они все в своих мирах. Никто не обращает внимания на то, как Фред разбивает мою душу. – Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать.

Он бросает на меня многозначительный взгляд, и я виновато прочищаю горло. – Просто сосредоточься на этом ужине, Лени. Ты не можешь облажаться.

Я провожу рукой по туго завязанному, аккуратному пучку, в который я собрала волосы ранее, проверяя, все ли пряди все еще идеально на месте. Даже моя челка решила сегодня быть послушной – красиво завита, ни одной выбившейся пряди. Я потратила сорок пять минут, чтобы добиться такого вида, а это о чем-то говорит. Обычно я не заморачиваюсь с волосами, но это показывает, насколько серьезно я отношусь к этой работе. – Не подведу.

– Получить этот заказ – огромное событие для моего бренда. Никто из Браунсвилла никогда не заходил так далеко. Хорошо выступить сегодня вечером абсолютно необходимо, если я хочу продолжать получать заказы такого уровня.

Мои губы сжимаются в жесткую линию. – Я уже сказала, что не подведу, ведь так? – Боже, неужели он считает меня совершенно некомпетентной? Я ведь не нарочно опаздывала на работу, зная, что потеряю ее. Это мой единственный шанс заработать немного денег; я не настолько глупа, чтобы все испортить. К тому же, что вообще можно считать «провалом»? Уронить поднос? Встретиться взглядом не с тем человеком? Слишком громко существовать?

Я отодвигаюсь обратно на свое место и прижимаюсь лицом к окну, как раз когда автобус замедляется перед большими блестящими воротами. Охранник выступает вперед, светя фонариком прямо нам в лица, проверяя что-то на своем планшете. Боже. Какому параноидальному богачу нужен такой уровень безопасности для ужина? Убедившись, что мы не самозванцы и все такое, он подает сигнал кому-то невидимому, и ворота бесшумно открываются – дорогая техника, не иначе.

Мы едем. И едем. И едем по самой длинной частной дороге, которую я когда-либо видела, прежде чем наконец достичь извилистой подъездной дорожки. Но мы не останавливаемся там. О нет, мы недостойны парадной двери. Вместо этого нас везут вокруг огромного особняка, залитого ярким светом, мимо красивого пышного сада, прямо к боковой двери, над которой могла бы висеть вывеска «Только для прислуги».

Фред хлопает в ладоши. – Пошли, народ.

Мы молча выходим из автобуса, и к нам сразу подходит мужчина. Он представляется просто как «дворецкий» – без имени, без любезностей. Дворецкий в наше время? Я сдерживаю желание громко фыркнуть. Эти богачи правда не знают, куда девать деньги, да?