Дворецкий ведет нас через черный ход в маленькую комнату с рядами стульев, которые явно служат одной цели. Это, должно быть, место, где инструктируют временный персонал, потому что он жестом приглашает нас сесть, а сам встает в центре комнаты, будто делал это сотню раз. – Мой хозяин и его гости очень ценят свою частную жизнь, – начинает он. – Так что никаких фотографий и никаких просьб сфотографироваться с ними.

– Конечно, нет. Мой персонал – все профессионалы, и... – Фред замолкает с нервным смешком, когда дворецкий бросает на него один недовольный взгляд. Это не совсем взгляд – его выражение почти не меняется, – но посыл ясен: заткнись.

Эти люди не шутят. Мой позвоночник сам собой выпрямляется.

– Несите подносы, которые вам назначены, правильно. Никаких разливов напитков или еды на полу бального зала. Если вы знаете, что у вас трясутся руки, уходите сейчас, потому что ошибки не допустимы. – Он протягивает руку к задней двери, сканируя наши лица. Никто даже не шевелится. Нам всем слишком нужны эти деньги.

– Вы входите и выходите тихо и эффективно. Вас не должно быть видно или слышно. Только подносы в ваших руках должны быть видны. Как только вы войдете туда, вы узнаете, кто устраивает это мероприятие, так что я могу сказать вам прямо сейчас. – Он делает драматическую паузу, нагнетая напряжение. – Это сенатор Джулиан ДеМарко.

Он ждет, глядя на нас с ожиданием, будто мы должны визжать от восторга или узнавания.

Это имя даже не звонит в колокольчик. Сомневаюсь, что я узнала бы этого сенатора, даже если бы он подошел ко мне. Но, опять же, я была слишком занята попытками заработать на жизнь для троих человек, не умерев от истощения с тех пор, как стала достаточно взрослой для работы, так что следить за политической элитой не было моим приоритетом.

– Не смотрите на сенатора или его гостей. Не смотрите никому из них в глаза. Не говорите им ни слова, если к вам не обратятся напрямую. Понятно?

Мы киваем, как болванчики.

– Хорошо. Есть вопросы?

Тишина. Никто не решается спросить.

Он кивает и жестом приглашает нас встать, затем ведет нас на самую большую кухню, которую я когда-либо видела. Она настолько огромна, что, клянусь, наша трехкомнатная квартира поместилась бы здесь трижды. Я даже не преувеличиваю – эта кухня неприличных размеров.

И она кипит от активности. Десятки поваров движутся в идеальной хореографии, готовя то, что пахнет как мечта с пятью звездами. Дворецкий оставляет нас у входа и идет поговорить с женщиной, которая, кажется, здесь главная. Она окидывает нас взглядом с полным безразличием, прежде чем снова повернуться к нему. После короткого разговора он возвращается к нашей группе.

– Вы будете сначала подавать напитки. Как только у всех будет бокал шампанского, можете начинать выносить закуски.

Мы следуем за ним из кухни, по другому бесконечному коридору – серьезно, насколько велико это место? – и через маленькую неприметную дверь, которая открывается в то, что можно назвать только раем для алкоголя. Здесь ряды холодильников выстроены вдоль стен, все заполнены дорогими напитками – шампанским, винами, виски, брендами, которые я видела только в фильмах. Единственное имя, которое я узнаю, – Moët & Chandon, и я сомневаюсь, что это дешевая подделка за пять долларов, которую я пила на выпускном в школе. Та была настолько отвратительной на вкус, что я поняла, что она поддельная, как только она коснулась языка.

Дворецкий достает откуда-то пейджер и отходит от нас, бормоча в него. Вскоре входят два десятка мужчин в униформе. Некоторые несут стопки блестящих серебряных подносов, другие – бокалы для шампанского и винные бокалы, и один человек тащит две спортивные сумки.

Дворецкий забирает сумки, расстегивает их и протягивает Фреду. – Пусть ваш персонал переоденется в это, – говорит он, оглядывая нашу одежду с едва скрытым презрением, отчего я хмурюсь.

Наша одежда недостаточно хороша? Мы все в черных брюках и белых рубашках – это практически уже форма. Но, видимо, для сенатора ДеМарко и его шикарных гостей этого недостаточно.

Фред протягивает одну сумку мне и другую одному из парней. В моей аккуратно сложенные юбки и рубашки. Я смотрю на других девушек, Кору, Пейдж и Анну, поднимая сумку. – Это наше.

Дворецкий назначает одного из новоприбывших сопровождать нас, и он ведет нас в туалетную комнату, где мы можем превратиться в приемлемую прислугу.

Признаю, форма довольно стильная и на удивление качественная. Юбку-карандаш, сидящая как пошитая на заказ – это поэтому Фред спрашивал мои мерки? – белая отутюженная рубашка, милый черный галстук-бабочка и темно-зеленый жилет, который напоминает мне о...

Ромеро.

Его глаза были именно этого оттенка зеленого. Глубокие, насыщенные, тот цвет, от которого забываешь, как дышать. Я провожу рукой по жилету, и внезапно я снова в полицейском участке, смотрю, как он улыбается своей улыбкой, от которой тает сердце.

Я разглядываю себя в зеркале. Выгляжу профессионально. Ухоженно. Девушки тоже. Мой взгляд снова падает на жилет, и я снова провожу по нему рукой.

Интересно, чем сейчас занимается Ромеро.