Когда я поднимаю взгляд, он изучает меня своими расчетливыми глазами, и я чувствую себя полностью обнаженной. – Я–я… – Мой взгляд падает на Итана, стоящего в нескольких футах и наблюдающего за этим обменом с едва скрываемым любопытством. Поэтому я проглатываю слова, горящие на языке, – о том, что не собираюсь с ним спать, – и останавливаюсь на чем-то более безопасном. – Спасибо.

Его усмешка становится глубже. – Старайся не влипать в неприятности, bellezza. – Затем он поворачивается и уходит к дорогой машине, припаркованной неподалеку.

– Майбах, – шепчет Итан мне на ухо, пока я разглядываю темную блестящую краску. Дверь водителя открывается, когда Ромеро приближается, и какой-то парень в костюме выходит, чтобы открыть ему заднюю дверь.

Ромеро садится, ни разу не оглянувшись, и мое сердце падает – как будто я ожидала чего-то. Взгляда. Слова. Чего угодно. Я даже не уверена, чего именно, – когда дверь закрывается с тихим, дорогим щелчком, который каким-то образом звучит окончательно. Я качаю головой, пытаясь избавиться от нелепого укола меланхолии. Тихий свист Итана, когда машина отъезжает, к счастью, возвращает меня к реальности.

Жестокой, безжалостной реальности того, насколько я полностью и окончательно в заднице.

– Этот парень официально мой новый герой. Ты слышал, как властно он звучал, когда наводил порядок с этими детективами? – Итан ухмыляется, потирая руки с мальчишеским восторгом. – Он пытается с тобой встречаться?

Я сверкаю на него взглядом, хотя мои щеки горят от воспоминания о тех зеленых глазах. – Мы не говорим обо мне или о мужчине, который был достаточно добр, чтобы помочь нам. О чем, черт возьми, ты думал, Итан? Что ты делал в Хоуле? Ты прекрасно знаешь, что происходит в этом месте. – Я вдалбливала это ему в его тупую башку тысячу раз.

Он вздергивает подбородок, рот сжимается в гримасу, которая делает его похожим на упрямого подростка, которым он и является. – Это не твое дело. Я никогда не допрашиваю тебя о том, куда ты ходишь, правда?

Этот маленький придурок...

Я смотрю на него с открытым ртом, ошеломленная чистой наглостью, но прежде чем я успеваю придумать достаточно едкий ответ, включающий несколько творческих применений слова «неблагодарный», мой телефон вибрирует в кармане. Я достаю его, морщась от времени на дисплее. Я опоздала на три часа сверх срока, который дал мне Фред. Три часа. Мои руки дрожат, когда я разблокирую экран, и мысли о поведении Итана испаряются, когда я вижу сообщение.

Фред

Можешь больше не приходить, Лени. У тебя больше нет здесь работы.

Моя кровь становится такой холодной, что меня пробивает дрожь, когда я перечитываю слова снова и снова, пока они не расплываются перед глазами. Я знала, что это случится. Я знала. Но то, что это случилось на самом деле, все равно похоже на удар ногой в грудь. Итан заглядывает в мой телефон, и у меня даже нет сил отмахнуться от него.

Нет работы? Как я – нет, как мы теперь выживем?

Когда я поднимаю взгляд, у Итана хватает приличия поморщиться, когда наши глаза встречаются. Его губы приоткрываются, голос немного хриплый. – Это из-за меня, да? Потому что ты пришла в Хоул и тебя арестовали.

Я не отвечаю ему. Не могу. Вместо этого я блокирую телефон и начинаю расхаживать перед полицейским участком, мой разум перебирает невозможные сценарии. Какого черта я теперь буду делать? Мне понадобились месяцы, месяцы, чтобы получить работу у Фреда.

Черт, черт, черт.

Моя грудь сжимается, легкие горят, слезы готовы пролиться. Но я быстро моргаю, шмыгая носом как маньяк, расхаживая взад-вперед. Я не буду плакать, черт возьми. Несмотря на сегодняшнюю катастрофу, я не какая-то девица в беде.

– Что, если я пойду с тобой в закусочную и объясню твоему боссу, что случилось? Он поймет, правда?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Итану с искренним удивлением. – Ты... ты бы сделал это?

– Конечно. Ты моя сестра. – Он подходит ко мне и неловко похлопывает по спине. – Ты также наш главный кормилец. Потеря работы будет отстой. Нам вчера отключили воду; нам нужна твоя зарплата, пока не отключили электричество.

Теплое чувство, расцветающее в груди, мгновенно умирает. – Конечно. – Это не обо мне – это о деньгах, которые я приношу в дом. Всегда о деньгах. Я вздыхаю, оглядывая парковку в поисках скутера. Мне пришлось отдать остатки наличных в кассу после того, как меня выпустили, чтобы оплатить буксировку в участок.

Я остро ощущаю потерю этих денег. Они нам понадобятся сейчас больше чем когда-либо. Но по крайней мере мне не нужно возвращаться в это проклятое место.

– Тебе запрещено туда ходить, слышишь меня?

Итан переминается с ноги на ногу, в его голосе снова проступает неповиновение. – Ты не можешь указывать мне, что делать, ты...

– Могу и я указываю тебе прямо сейчас – ты никогда больше не ступишь в Хоул. Если не послушаешь... – Я сглатываю, поднимая подбородок. – ...это значит, что я больше не твоя сестра.

У него отвисает челюсть, но я заметила свой скутер, поэтому начинаю уходить от него длинными, агрессивными шагами. Он бежит за мной. – Ты угрожаешь отречься от меня?