Закончив, я отступаю от нее, бросая пустой шприц на пол. Она сильно зевает, и я усмехаюсь: – Время спать. Баю-бай.

– Иди ты, – бормочет она сквозь еще один зевок.

И это мой сигнал уходить.

Не оглядываясь, я подхожу к тележке и собираю волосы в тугой пучок, закручивая и заправляя концы, чтобы изменить внешность насколько возможно.

Пожалуйста, пусть охранники снаружи не узнают меня.

Сглотнув, я хватаюсь за ручку тележки и толкаю ее к двери, опустив голову, когда выхожу. Взгляды охранников впиваются в меня, но они не двигаются, чтобы перехватить меня. Я направляю тележку к вестибюлю, сохраняя ровный шаг и дыхание.

Никто меня не останавливает.

Я борюсь с желанием ускорить шаг, расправляя плечи, как будто я просто еще один скучающий работник больницы на ночной прогулке. Когда я сворачиваю за угол в конце коридора, из меня вырывается тихий вздох облегчения. Еще один коридор тянется впереди, и я замечаю дверь в дальнем конце, которая может стать моим спасением.

Почти дошла.

Когда я достигаю двери, я ставлю тележку к стене и распахиваю ее, ухмыляясь, когда прохладный ночной воздух обнимает меня. Черный ход. Джекпот.

– Медсестра Ребекка?

Черт.

Я застываю от голоса, поворачивая голову ровно настолько, чтобы увидеть медсестру, стоящую в открытом дверном проеме, выглядит озадаченной. – Я на перерыве, – говорю я ей, и прежде чем она успевает ответить, я быстро выхожу и закрываю за собой дверь.

Скрывшись из виду, я бегу вниз по короткому лестничному пролету в переулок – должно быть, я была на первом этаже. Как только мои ноги касаются асфальта, дверь, из которой я только что вышла, открывается, но я не оглядываюсь, чтобы проверить, кто это. Я срываюсь в спринт, каждый шаг – битва с туманом в голове и тяжестью, тянущей мои конечности.

Переулок выводит меня на главную улицу, и парадный вход больницы появляется в поле зрения.

Просто такси... или машина, чтобы замкнуть провода... или…

Боль взрывается в бедре, когда шины визжат по асфальту. Мир наклоняется, и внезапно я смотрю на усыпанное звездами небо, каждая кость в моем теле кричит от боли.

Меня сбила машина.

Дверь открывается, и кто-то приближается. – Ты в порядке? Ты так внезапно выбежала на дорогу.

Это мужской голос. Я перекатываюсь на ноги и смотрю на него. Он смотрит на мое лицо и резко вдыхает. – Кэти.

Он меня знает.

Мое сердце сжимается, и я разворачиваюсь, но прежде чем я успеваю сорваться на бег, сильные руки обхватывают меня сзади, и на мою голову опускается мешок, погружая меня в темноту, пока я борюсь, как дикая кошка.

Никогда не позволяй им увести тебя во второе место. Один из самых первых уроков в академии, которые вбили мне в голову. Лучше умереть в бою здесь, чем быть перевезенной куда-то еще, где Бог знает, что с тобой могут сделать. Есть судьбы, гораздо худшие, чем смерть.

Я бьюсь сильнее, царапая толстые руки, держащие меня, пинаясь назад в его голень и закидывая голову вверх, надеясь попасть в его нос. Вместо этого я попадаю во что-то гораздо более твердое – его челюсть, может, даже лоб. Но точно не нос.

Звезды взрываются за глазами, и мои колени подкашиваются, когда я качаюсь.

Ошибка новичка.

Мой нападающий использует мою минутную слабость, чтобы повалить меня на землю, выбивая воздух из легких. Мои руки выворачивают за спину, и знакомый холодок наручников смыкается вокруг запястий.

Черт.

Меня поднимают на ноги и передают кому-то другому – другому мужчине. Этот ведет меня вперед, и, несмотря на то, что я волочу ноги и борюсь с его хваткой, это бесполезно.

Меня заталкивают в машину, двое мужчин садятся по обе стороны, запирая меня в клетке. Затем двигатель оживает, машина ускоряется, и последняя надежда умирает.

Все. Мне конец.

Мы едем, кажется, целую вечность, делая так много поворотов, что я сбиваюсь со счета. После пятого я перестаю пытаться отслеживать маршрут и просто сижу с вызовом, ожидая, чтобы увидеть, куда меня везут.

По крайней мере, они не обыскали меня как следует, так что пистолет, который я украла, все еще надежно спрятан в щели между ягодицами.

Если мне удастся найти способ освободиться от этих наручников, я смогу защитить себя, когда придет время.

Когда машина наконец останавливается, я готовлюсь к тому, что меня вытащат, но этого не происходит. Двери открываются, и мужчины по бокам выходят, оставляя меня одну там, где, как я предполагаю, находится заднее сиденье.

Я остаюсь неподвижной, ожидая удара или чего-то подобного. Вместо этого кто-то другой садится рядом со мной, и хотя я не вижу, кто это, я чувствую сдвиг в атмосфере. Это, должно быть, главный.

– Мне следовало убить тебя за то, что вы сделали с Эмилией, – говорит этот человек, его голос искусственно искажен, будто он говорит через модулятор. – Вы обе были довольно дерзкими.