Оливер кивает и ласково улыбается. Он кивает в сторону конца улицы, молчаливо приглашая следовать за ним. Мы идем бок о бок, свежий ветер ласкает нашу кожу, и наконец Оливер отвечает.

— Боли для твоего главного героя или боли для тех, кто его окружает?

Я замираю, когда до меня доходит смысл его вопроса, поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

Оливер принимает мое молчание за ответ и продолжает.

— Знаешь, я никогда особо не разбирался в человеческой природе. В эмоциях, чувствах, в том, что движет нами. Изоляция от людей на протяжении стольких лет повлияла на мою способность понимать эти вещи. Да, я был осведомлен в этом вопросе, но настоящее понимание – это совсем другое. — Он прячет руки в карманы, бросая взгляд в мою сторону. — Однако моя невеста весьма преуспела в этой области, ее эмоции всегда на виду. Я кое-чему научился.

Меня охватывает чувство вины, когда я думаю о том, через что пришлось пройти Оливеру и каким стойким он остался. Обнадеживающим и добрым. Он пережил гораздо худшее, чем я, но не поступился своими принципами. Своей честностью.

Ненависть к себе тычет в меня пальцем, верная спутница Мести. Она шепчет мне на ухо.

Смеется.

Прокашлявшись, я отвожу взгляд и сжимаю челюсти.

— Эмоции дают нам топливо, — говорю я ему. — Они заставляют нас двигаться дальше.

— Безусловно. Вопрос в том, чтобы найти правильные эмоции. Те, которые будут двигать нас вперед, делать нас лучше. Дадут нам цель, которой мы сможем гордиться. — Оливер замедляет шаг и поворачивается ко мне, когда мимо проезжает машина, обдавая нас грязным снегом. — Твой персонаж… возможно, ему нужна новая цель.

Я массирую затылок и киваю, лихорадочно соображая.

— Какая у тебя цель? — спрашиваю я.

Оливер улыбается. Он не колеблется.

— Любовь. Моя любовь к Сидни.

Любовь.

Ну конечно, это любовь.

— Меня движет ее счастье, — продолжает он. — Желание видеть ее абсолютно счастливой во всех возможных смыслах заставляет меня идти вперед. — Улыбка Оливера мягкая и задумчивая. В ней нет осуждения, нет нравоучений. Только правда. — Любовь – это мое топливо. Я бы пожертвовал всем ради нее, и я думаю… думаю, именно здесь ты найдешь свои ответы. Как только ты откроешь для себя цель, более мощную, чем месть, ты начнешь находить выход из этой ямы.

Лицо Джози вспыхивает в моем сознании.

Последние пару недель я пытался убедить себя, что мое влечение к Джози Грант носит чисто физический характер. И все же я знаю, я точно знаю, что отказался бы от шанса когда-либо переспать с ней только ради того, чтобы она сидела на диване в моей гостиной, играла «Флитвуд Мак» на гитаре, улыбалась, пела и смотрела на меня так, будто по-настоящему видит. Как будто она видит всего меня – лучшие стороны, уязвимые стороны, темные, пугающие и сломанные. И она принимает их все. Она обнимает их все.

Мои легкие горят, в груди гудит от откровения.

Я не думаю, что она это знает.

Джози могла бы провести остаток жизни, думая, что нужна мне только ради секса, что забраться к ней в трусики для меня важнее, чем завоевать ее сердце. И я хотел, чтобы она в это верила, потому что сам хотел в это верить.

Но я хочу гораздо большего.

Я хочу, чтобы мы с нашими девочками устраивали вечера со спагетти, шутками, понятными только нам двоим, и песнями. Я хочу пить с ней малиновое вино в машине. Я хочу слышать ее смех, видеть ее улыбку и осушать ее слезы. Я хочу заниматься с ней любовью, но еще больше я хочу того, что будет после. Я хочу обнимать ее, чувствовать ее в своих объятиях и просыпаться рядом с ней, переплетенными телами, на моих простынях, сияющей, идеальной и моей.

Я хочу делать все то, что, как мне казалось, я больше никогда не захочу делать.

Я тяжело дышу, и не потому, что устал или запыхался – нет. А потому, что мое сердце не поспевает за прозрениями, распространяющимися во мне со скоростью лесного пожара. Я знаю, что не могу получить все это, но я этого хочу. Я могу видеть дальше Катрины. Я вижу свет, надежду и будущее, и все это из-за нее.

В глазах Оливера мелькает понимание, и я делаю долгий, прерывистый вдох, стараясь не расклеиться. Стараясь не упасть прямо здесь, в снег.

— Спасибо, — бормочу я, сдерживая чувства, которые так и рвутся наружу. — Это было полезно.

Он коротко кивает.

— Рад слышать, что смог помочь, — говорит он, затем запинается. — На праздники я подумал, что будет блестящей идеей подарить Сид щенка. Как ты знаешь, у нас уже есть кот и енот… — Он прочищает горло. — Ну, втроем они умудрились уничтожить нашу елку, прогрызть два дивана и устроить небольшой пожар в кабинете. — Его взгляд становится отсутствующим, словно он вспоминает последствия этой очевидной неудачи. Он напряженно усмехается. — Я недооценил ситуацию. Боюсь, в этом вопросе я оказался совсем бесполезен, и мне еще многое предстоит узнать о поведении животных.