Я сбегаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, надеясь, что не столкнусь с Джози до того, как сбегу. Я не вынесу ее взгляда прямо сейчас.

Не после того, что я натворил.

В холле никого нет – похоже, путь свободен, поэтому я распахиваю дверь и выбегаю на улицу, жадно вдыхая морозный воздух и спотыкаясь на дорожке. Я останавливаюсь перед гаражом и наклоняюсь вперед, уперев руки в колени. Я не могу в таком состоянии вести машину. Мне нужно отдышаться, прийти в себя… Я сейчас в полном раздрае.

Меня тянет в две разные стороны, я разрываюсь между желанием защитить сердце Джози… или свое собственное.

Во мне бушует конфликт. Я не могу разобраться во всех этих мыслях.

Я хочу ее… но не хочу.

Она мне нужна… но я не могу.

Я желаю ее… но не должен.

Я падаю, падаю, падаю… и мне чертовски страшно, что единственное, что остановит мое падение, – это дно.

Я уже был там. Черт возьми, я там был, и я никогда, ни за что не хочу туда возвращаться.

Я вспоминаю слова Джози на День благодарения: «Если ты когда-нибудь снова почувствуешь себя так, если тебе когда-нибудь понадобится выплеснуть эмоции, не делай этого в одиночку. Я рядом, и я понимаю. Я помогу тебе».

Я на грани… Господи, я на грани, и не знаю, смогу ли на этот раз взять себя в руки.

Но Джози Грант не может мне помочь.

Никто не поможет мне выкарабкаться из того дерьма, которое я сам же и заварил.

Я так жаждал мести, что буквально чувствовал ее вкус. Мне было плевать, кто или что стояло у меня на пути – это все было лишь сопутствующим ущербом. Ничто не имело значения, кроме моей мести. Моей ненависти к Бенджамину Гранту.

К самому себе.

Теперь я отнял лучшую подругу у своей дочери. Я погубил женщину, которая поддержала меня в трудную минуту, которая исцелила мое разбитое сердце и вдохнула в меня жизнь. Я превратил ее в то, что сам ненавидел все это время.

Я разрушил ее.

Я не могу не задаваться вопросом, не разрушил ли я в конечном итоге и Катрину тоже.

Я выпрямляюсь и закрываю глаза, осознавая, что вернулся к тому, с чего начал.

Мне грустно, горько и одиноко.

Дрожащей рукой я достаю сигареты и вздрагиваю, когда рядом раздаются шаги. Впервые за все время я надеюсь, что это не Джози, потому что не думаю, что смогу сейчас с ней встретиться.

Я поворачиваюсь направо и замираю.

Блядь, лучше бы это была Джози.

— Дать прикурить?

На меня смотрит самодовольное лицо Эмметта, на его губах играет ухмылка.

Я не отвечаю.

Он закуривает сигарету и вздыхает, глядя в холодную ночь. Даже его вздох звучит самодовольно.

— Я только что видел Джози внутри, — говорит он. — Она выглядела расстроенной. Ты ведь ничего об этом не знаешь, правда?

Я смотрю прямо перед собой, притворяясь, что его здесь нет.

Эмметт затягивается и шаркает ногой по тротуару, не переставая улыбаться.

— Она настоящая зажигалка, да? Выглядит как ангелочек, но внутри – тигрица, — усмехается он, выдыхая облако дыма. — Бен – везучий ублюдок. Я бы все отдал, чтобы снова почувствовать, как эти бедра обвиваются вокруг меня. — Он закусывает губу. — Черт.

Я сглатываю. Ноздри раздуваются, мышцы напрягаются. Когда я говорю, мой голос звучит низко. Опасно.

— Осторожнее, Эмметт.

Он бросает на меня взгляд, склонив голову набок.

— Решили включить защитника, да? — Он тихонько хихикает, словно сама мысль об этом смехотворна. — Ты же не веришь, что такая женщина, как Джози, когда-нибудь бросит мужа ради такого парня, как ты, правда?

— Я не понимаю, о чем ты.

Снова смех.

— Конечно, понимаешь. Я вижу, как ты на нее смотришь. Ты чуть не избил меня, защищая ее честь. Ты думаешь, что у тебя есть шанс, и это так мило.

Я резко разворачиваюсь и хватаю его за воротник уродливого рождественского свитера, прижимая к двери гаража. На этот раз в его глазах нет страха – только хитрая садистская ухмылка.

Будто он знает какую-то шутку, а я нет.

Как будто он что-то знает, но не говорит.

Эмметт поджимает губы с понимающей ухмылкой, хлопает меня по плечам и отталкивает. Я отступаю, потому что сегодня у меня нет сил на убийство. Я чертовски устал.

Он бросает сигарету на землю, одаривая меня напоследок удовлетворенным взглядом.

— Еще увидимся, Кэмпбелл. — Он небрежно отворачивается, засунув руки в карманы, и, насвистывая, неспешно возвращается в дом.

Я в раздражении качаю головой, снова нащупывая сигареты…

И тут замираю.

О… о нет.

Все начинает кружиться. В глазах темнеет, желудок сжимается, а сердце подкатывает к горлу, словно огромный камень страха.

Блядь, блядь, блядь.

Кэмпбелл. Он сказал «Кэмпбелл». Этот ублюдок знает мое имя… он знает мое настоящее имя.

Он знает мой секрет.

Он знает, кто я такой.

24

24

——————————

Я бегу.