Рука, сжимающая меня, двигается быстрее. Я подаюсь навстречу, но этого недостаточно – мне нужно трахнуть то тугое местечко, в котором только что были мои пальцы, и я говорю ей об этом. Я громко стону в ее ванной, вдыхая аромат гардений: — Мне нужна эта киска, мне нужно выебать тебя… мне нужно… — За закрытыми веками я вижу, как она опускается на колени, вижу ее макушку, когда она берет меня в свой теплый влажный рот: — Аах, блядь. Блядь…

Моя спина выгибается; я запрокидываю голову назад, движения становятся быстрее, жестче, когда я толкаюсь бедрами в ее рот… когда мой член обволакивает ее жар.

Кажется, я слышу шорох в спальне, но мне все равно. Я не запер дверь, и на это мне тоже плевать.

Пусть откроет дверь. Пусть войдет. Пусть посмотрит на меня.

Пусть встанет на колени у моих ног.

Мой ритм становится хаотичным. Я вцепляюсь в столешницу так, что край врезается в ладонь. Глаза зажмурены так крепко, что я вижу пятна. Голова идет кругом. Задница сжимается, яйца сводит… я сейчас кончу.

Аах… я, блядь, сейчас кончу.

Блядь, Джози… блядь.

Я стискиваю зубы, пытаясь удержать звук в горле, но он вырывается наружу – сдавленный, отчаянный стон. Напряжение почти невыносимо.

А затем я взрываюсь.

Мои яйца сжимаются, содрогаются и расслабляются. Я изливаюсь на руку, на пол, мои движения резкие и беспорядочные… и, черт возьми, это так приятно. С последними толчками я замедляюсь и с облегчением выдыхаю.

Я тяжело дышу в тишине комнаты, мои мышцы расслабляются.

Она так и не открыла дверь… если вообще была там.

Слой пота начинает остывать на коже, пока проясняется разум. Мое лицо все еще горит, сердце все еще колотится, но я начинаю осознавать, что я натворил и где я это натворил.

В ванной Бенджамина Гранта. На его кафельном полу. Представляя его жену. С доказательством ее оргазма на моих пальцах.

Я не могу решить, что чувствую – триумф или ужас. И совершенно бессмысленно чувствовать последнее, учитывая план, за который я так долго цеплялся, как за спасательный круг. Но теперь все иначе – все кажется другим, – и осквернять то, чем Джози стала для меня, мыслями о ненависти и мести кажется… неправильным.

Мне нужно убираться из этого дома.

В слабом золотистом освещении я нахожу полотенце для рук. Я вытираю пол, не уверенный, чисто ли там на самом деле или нет, а затем бросаю полотенце в угол, оставляя улику. Все еще не придя в себя, я мою руки. Стены смыкаются вокруг меня. Мне нужно выбраться отсюда.

Я берусь за ручку и распахиваю дверь.

В дверях стоит тело.

— О, Эван! Ты меня напугал. Я думал, это моя жена.

Я стою лицом к лицу с Бенджамином Грантом. С Бенджамином, мать его, Грантом.

Мой заклятый враг. Человек, чью жену я только что трахнул пальцами, а потом оставил перемазанное спермой полотенце на полу в его ванной. Я резко втягиваю воздух и замечаю, что в комнате пахнет сексом.

Интересно, он заметил?

Его улыбка становится шире, когда он заглядывает за меня в затемненную ванную.

— Делайла там с тобой?

Блядь.

Я откашливаюсь, не понимая, что я вообще могу сказать.

— Эм, ванная в коридоре была занята. Все ванные были заняты. Мне жаль.

Ни черта мне не жаль.

Он хлопает меня по плечу и усмехается, когда я морщусь. Черт, почему он всегда так чертовски рад меня видеть? Меня это бесит. Я смотрю на его руку на своем плече, потом перевожу взгляд на Бенджамина. Он выглядит слегка одурманенным, и я замечаю в его руке остатки напитка. Он подносит бокал к губам, запрокидывает голову, чтобы допить последние капли, и глотает. Он пьян… и не соображает.

Какая удача.

— Что ж, полагаю, Джози ты не видел. Я ее искал.

Я слабо качаю головой, ничего не говоря.

Он поднимает пустой бокал с одобряющим кивком.

— Ладно, продолжай. Здесь есть пара свободных спален, если что. Можешь пользоваться. — Он подмигивает мне, разворачиваясь, чтобы уйти, затем останавливается и с усмешкой оглядывается через плечо: — Счастливого Рождества, друг мой. Надеюсь, тебе нравится вечеринка.

Я приваливаюсь к дверному косяку.

Пока он уходит, я чувствую, как сжимается грудь. Знакомый приступ гнева закипает в венах. Я слышу тихий смешок Мести.

Да пошел он.

Блядь.

Все это из-за этого ублюдка. До последней капли душевной боли. Он начал это. Бенджамин Грант – главная причина того, что я одинок. Он – причина, по которой тьма завладела моей жизнью, он – причина, по которой я обнаружил, что влюбляюсь в замужнюю женщину, и… блядь, нет… к черту эту последнюю мысль, потому что это запрещено.

Я не влюблен.

Нет.

Но, как бы то ни было, все это затеял Бенджамин Грант. Он предал Джози. Он превратил мою жену в изменщицу. Он…

Ох.

Ох, блядь.

Мои колени подкашиваются, когда меня осеняет, и я сползаю на пол, прижав руку ко рту.

Джози.

Джози хорошая… Джози была идеальной, а я…

Я только что превратил ее в то, что ненавижу больше всего на свете.

Я превратил ее в Катрину.

——————————

Я прихожу в себя так быстро, как только могу, поднимаюсь с пола и, пошатываясь, выхожу из спальни. Теперь мне действительно нужно поскорее убраться из этого дома.