Толпа взрывается аплодисментами и радостными криками, и мы с Джози встаем со своих мест. Я улюлюкаю и кричу, когда Эмбер прыгает в объятия Логана и обхватывает его ногами за талию.

Лицо Логана отражает чистую, неописуемую радость.

Боже… это идеально.

Зависть исчезла без следа. Нет больше ни мелочной зависти, ни горечи. Никакой ненависти.

Мои друзья влюблены, и я не могу перестать улыбаться.

Я так рад за них.

Чертовски рад.

Песня «Slipknot» продолжает играть, пока мы с Джози подходим к ним, растворяясь на заднем фоне, когда мы все обнимаемся. Девочки несутся к нам, Саммер радостно раздает «дай пять» липкими руками. Я смотрю на Джози, и кажется, что она вот-вот заплачет.

Она вытирает глаза, опуская голову в ответ на мой немой вопрос.

— Прости. Я очень сентиментальна, когда дело доходит до таких вещей, — полувсхлипывает она.

Меня охватывает волшебство момента, и я не могу удержаться, чтобы не потянуться к Джози и не заключить ее в объятия в шутливом танцевальном па. Сначала она опешила и чуть не споткнулась о собственные ботинки.

— Эван, это едва ли можно назвать музыкой, — поддразнивает она, заливаясь смехом. — Под это нельзя танцевать.

Вокруг нас звучит рычащий вокал. Эмбер прижимается к Логану, плача ему в грудь, пока они медленно танцуют. Девочки прыгают с хулахупами, а Оливия пытается трясти головой в такт тяжелому року.

А я кружу Джози, не обращая внимания на ее протесты и позволяя ее хихиканью резонировать во мне.

— Конечно можно, — настаиваю я с плутоватой улыбкой и блеском в глазах. — В этом есть ритм. — Я снова кружу ее. — В этом есть душа. — Я наклоняю ее. — В этом есть… магия.

Наши взгляды встречаются, когда я притягиваю ее к себе, обнимая одной рукой за талию, а другой сжимаю ее ладонь.

Между нами что-то пробегает.

У меня нет этому названия, но когда я прижимаю Джози к себе, воздух кажется наэлектризованным. Как настоящая магия. Наш смех переходит в нечто иное, и мы замираем в этой позе на слишком долгое время, ни один из нас не говорит ни слова – никто из нас не знает, что сказать. Мое дыхание тяжелое, сердце бьется быстро, прямо напротив ее сердца. Я держу ее слишком близко. Это чересчур.

Тебе следует отпустить ее, Эван.

Я не отпускаю. Мы по-прежнему смотрим друг на друга, пока Джози наконец не делает первый шаг и… не отстраняется.

Я лишаюсь дара речи.

Что-то только что произошло; теперь этого не скрыть. Мы оба это знаем, мы оба это почувствовали, мы оба упивались этим, как сладким малиновым вином. Джози отступает, наконец разрывая зрительный контакт – разрывая нашу связь. Она не произносит ни слова.

Я смотрю, как она присоединяется к Саммер и Оливии в их соревновании по хулахупу, словно вижу мир сквозь туман.

Мои пальцы зарываются в волосы, я закрываю глаза, отчаянно нуждаясь в сигарете.

Что за ерунда?

Я вижу, как Джози выдавливает из себя улыбку для девочек и начинает расслабляться. Песня сменяется на что-то более подходящее для семейного отдыха, и они втроем танцуют, кружатся и покачивают бедрами, а хулахупы вращаются от талии к ногам.

Я делаю судорожный вдох, чувствуя себя сбитым с толку и испытывая какой-то зуд, когда туман в голове начинает рассеиваться. Я знаю только одно: я не могу на этом зацикливаться… Я отказываюсь.

Я отказываюсь думать о том, что за ерунда только что произошла между мной и женщиной, которая находится в центре моего плана мести, которая замужем за тем самым мужчиной, разрушившим мою жизнь.

Я отказываюсь, блядь, думать об этом.

Я отказываюсь думать о том, как Джози Грант прижималась к моей груди, теплая и живая, когда мы танцевали в море хулахупов с запахом сахарной ваты на ее коже и ее волосами, сотканными из осени.

Я отказываюсь.

14

14

——————————

ТОГДА

Апрель

Парк манит нас.

На детской площадке еще остались островки льда и снега, но с весенней метели прошла уже неделя, и солнце выглядывает из-за туч, растапливая остатки особенно суровой зимы в Иллинойсе. Наконец-то потеплело настолько, что можно играть на улице, поэтому мы с Саммер оделись потеплее и отогрели велосипеды. Похоже, всем в городе пришла в голову та же идея, потому что в парке полно народу.

Древесная щепа хрустит под моими ботинками, когда я пробираюсь сквозь шумную толпу детей, следуя за Саммер на противоположный конец игровой площадки. Я прохожу мимо женщины с медовыми волосами и дочерью примерно возраста Саммер; она улыбается мне, и я киваю в знак приветствия.

— Пап! Лови меня на горке, — кричит Саммер, уже забравшись на самый верх игрового комплекса.

Я потираю руки, поджидая ее внизу горки. 10 градусов тепла – это как тропический оазис после зимы, полной полярных вихрей, но после поездки на велосипеде здесь чертовски холодно.

— Хорошо, зайка. Я поймаю, — кричу я дочери, которая уже занимает позицию.