Персиково-оранжевое свечение из окна отбрасывает полоску света на Джози Грант, словно она только что вышла на авансцену в грандиозном спектакле. О, ирония. Она даже не представляет, какую роль играет прямо в этот момент. Не представляет, что я – режиссер, подсказывающий ей реплики, превращающий ее в персонажа моей извращенной истории мести.

Чувство вины снова всплывает на поверхность, и я подавляю его.

— Скажи это.

Я моргаю. Должно быть, я снова отключился, ушел в свои мысли, и она это заметила.

Проклятье.

До сих пор каждый раз, когда Джози спрашивала об этом, мне приходилось придумывать что-то на ходу – честно говоря, я очень плох в игре «Скажи это».

— Я думал о бывшей жене, — выпаливаю я. Не уверен, была ли это лучшая альтернатива, но я все равно это говорю, и вспышка сочувствия в глазах Джози не остается незамеченной. Да и, пожалуй, это не было абсолютной ложью – горькая правда в том, что я постоянно думаю о Катрине.

— Что случилось? — спрашивает Джози мягким певучим голосом.

Рой ответов жужжит в моей голове, как стая насекомых.

Я не хочу ей рассказывать. И одновременно… хочу.

Какое-то время я просто смотрю, как она смотрит на меня. Давление уродливой правды нарастает внутри, как гейзер, готовый вырваться наружу. Часть меня хочет излить ей душу, разоблачить себя, исповедаться в своих грехах. Я хочу, чтобы она знала правду о человеке, за которого вышла замуж. О монстре, в которого влюблена. Но еще слишком рано. В лучшем случае мы находимся только на середине моей миссии. Может быть, этого было бы достаточно, чтобы она ушла от него, и в этом было бы толика удовлетворения, но для меня этого мало. Сначала мне нужно заявить права на Джози. Мне нужно сделать ее своей.

Мне нужно ударить его по больному.

Таков был план, который Месть впервые прошептала мне на ухо, тот самый, что дал мне цель, заставил переставлять ноги одну за другой, и я буду следовать ему до горького конца.

— Она мне изменяла, — произношу я. — Она изменяла мне месяцами, а я даже не догадывался. — Ярость закипает во мне, когда я даю волю своим чувствам. От собственных слов у меня пересыхает во рту, а в горле встает ком. — Она влюбилась в другого, а я ни черта не подозревал. Она притворялась любящей женой, а сама строила планы, как уйдет от меня к другому. Пока она…

Клянусь Богом, я вижу, как на глазах Джози наворачиваются слезы.

Блядь.

— Мне так жаль, Эван. Ты этого не заслужил, — шепчет она.

Заслужил. Я зацикливаюсь на этом слове дольше, чем следовало бы, делая несколько шагов к тому месту, где Джози стоит у изножья моей кровати. Она не сводит с меня пристального взгляда, в котором сквозит жалость. Отчасти мне хочется, чтобы ей было плохо. Она выбрала мужчину, который так со мной поступил. Она спит с ним в одной постели.

Я останавливаюсь в шаге от нее, мой взгляд скользит по ее лицу, все еще полному печали – печали обо мне. Солнце опустилось ниже на небе, и комната погрузилась в полумрак, но Джози все еще слегка купается в теплом сиянии.

Заслуживает ли она всего этого? Заслуживает ли она быть невинной жертвой?

Конфликт бушует внутри меня, пока она ждет моего ответа, но правда в том, что я понятия не имею, что сказать. К счастью, девичий смех прорывается сквозь туман, и Джози прочищает горло, снова доставая телефон, чтобы посмотреть на время.

— Мне нужно идти, — говорит она, немного растерянная то ли от моей близости, то ли от моего молчания. Затем сдержанно улыбается, изо всех сил стараясь пройти мимо, не задев меня.

Я мог бы сделать шаг в сторону… но не делаю.

Она протискивается мимо меня, и я смотрю, как она уходит, не говоря ни слова.

Я стою в спальне, глядя в пустоту и прислушиваясь к голосам в коридоре. Я слышу, как Джози прощается с девочками, и за ней закрывается входная дверь. Слышу, как Саммер кричит через мою закрытую дверь, что они будет играть в комнате.

Мой ответ звучит словно откуда-то извне, когда я говорю ей, что зайду к ним позже.

Все, о чем я могу думать, это Джози… ее сострадание ко мне. То, как она стояла здесь, такая разбитая из-за меня, такая уязвимая, такая взволнованная моей близостью.

Она не единственная, кто чувствует себя взволнованным. Мне жарко, я расстроен и внезапно чувствую, что мне просто необходимо принять ледяной душ. Не знаю, что мне нужно больше: остудить кипящую ярость, вызванную воспоминанием о предательстве Катрины, или избавиться от сексуального напряжения, которое, кажется, не исчезло из моей спальни даже после того, как Джози ушла. Потом я думаю о том, что Джози возвращается домой к своему ублюдку-мужу, и о том, что он не заслуживает своего идеального мира с прекрасной женой, ведь он украл у меня мой мир…

Да. Пожалуй, остановлюсь на ярости.