— Черт, уже начало восьмого. Бен скоро будет дома. — Она смотрит на меня из-под густых ресниц, ее золотистые глаза светятся. — Спасибо за ужин. Было очень приятно провести время с девочками. — Затем она опускает голову с легким смешком, словно то, что она собирается сказать, звучит нелепо. — У меня нет таких друзей, как ты.

Укол вины пронзает меня. Ее слова, ее движения, то, как она прижимает подушечки пальцев друг к другу и кусает губу… сейчас она уязвима. А я был кем угодно, но только не другом. Я был жестоким, расчетливым и совершенно не похожим на друга, а она этого даже не знает.

Мне нужна секунда, чтобы привести мысли в порядок. Я должен напомнить себе, зачем я это делаю. Я не пытаюсь намеренно причинить боль Джози Грант – нет, я пытаюсь уничтожить ее мужа. Она лишь пешка в моей игре, и я должен это помнить. Я не могу позволить себе чувствовать вину, иначе сложная паутина, которую я сплел, распадется. Мне нужно сосредоточиться на общей картине.

Я с шумом выдыхаю, ненавидя то, как неуверенно это звучит, и перекатываюсь на пятках.

— Да. У меня тоже. — И это правда, конечно. У меня нет таких друзей, как Джози – она единственная, кого я пытаюсь трахнуть, чтобы отомстить ее мужу. — Я так и не устроил тебе грандиозную экскурсию на прошлой неделе, — говорю я, прежде чем она успевает отвернуться. Надо постараться провести с ней как можно больше времени, пока она здесь.

Джози смотрит на дверь, затем снова на меня, решая, что делать. Наконец, она сдается и кивает.

— Хорошо.

Она следует за мной по дурацки короткому коридору, и мы заглядываем в свободную спальню, которая раньше была мастерской Катрины, а теперь служит простой кладовкой. Я показываю ей единственную крошечную ванную комнату с бирюзовыми стенами, переливающейся мозаикой на полу и занавеской для душа с лягушками, которая Саммер кажется уже не такой милой, как раньше. Затем мы останавливаемся у комнаты Саммер. В прошлом году ее розовые стены были перекрашены в королевский фиолетовый, а девчачьи украшения сменились плакатами ужасных групп. Девочки склонились над компьютером Саммер и играют в какую-то игру, в которой я никогда не разберусь. Они даже не замечают, как мы улыбаемся в дверях их легкой дружбе, поэтому мы переходим к последней комнате. Главной спальне.

— Это наша комната, — говорю я, когда мы переступаем порог. Мне приходится остановиться и перевести дух, жалея, что я не могу взять свои слова обратно. Мое тело напрягается, я так сильно стискиваю зубы, что начинает болеть челюсть. — То есть… моя комната.

Блядь. Даже спустя столько времени мне все еще трудно осознать эту концепцию. Катрина, этот дом, эта семья… всегда были «мы».

Джози тактично делает вид, что не замечает оговорки. Она идет впереди меня, смело входя в комнату, которая служит мне еще и кабинетом, и осматривается. Черлидерша Рэйчел поднимает голову, бросая на меня настороженный взгляд, когда Джози подходит к ноутбуку. Он открыт, на экране светится моя рукопись. Помпоны Рэйчел не трепещут в знак радости. Она так же осторожна, как и я – это частная территория.

И все же я привел ее прямо сюда, словно это ее место.

Взгляд Джози скользит по экрану, пока она убирает со лба золотистую прядь волос, освещенную заходящим солнцем, пробивающимся сквозь приоткрытые шторы, и светом от ноутбука – единственным источником света в комнате. Она теребит длинные рукава своего шоколадного свитера, затем смотрит на меня с любопытством в глазах.

— Это твоя новая книга? — интересуется она.

Теперь уже я чувствую себя уязвимым… но, полагаю, так и должно быть, если я хочу сблизиться с ней. По крайней мере, именно это я и твердил себе – что мне придется испытать дискомфорт. И вот мы здесь.

Хотя слово «дискомфорт» сюда не подходит… это больше похоже на посягательство на саму мою душу.

Я ни с кем не делюсь своими историями, как и своим рабочим пространством. Писательство – это больше, чем работа. Это самовыражение, часть меня. Обнаженная часть, особенно когда работа еще не закончена. Мне больно показывать книгу даже редактору до того, как она будет готова к публикации.

Я проглатываю гордость и киваю.

— Да. Я написал только половину. В последнее время у меня творческий кризис. — Разминая заднюю часть шеи, я смотрю, как губы Джози сжимаются, пока она осмысливает мой ответ. Она уважительно отступает на пару шагов к кровати.

— Значит, вот где творится магия, — заявляет она с мягкой улыбкой.

Она имеет в виду мои книги, но, произнося это, садится на край моей постели, и я не могу сдержать озорную улыбку. На моем лице появляется ухмылка. Я киваю и подмигиваю ей, сидящей на кровати.

— Безусловно, магия творится именно там.

Джози улавливает мой не слишком тонкий намек и тут же закатывает глаза, вскакивая с матраса.

— Мерзость.

Но едва заметная улыбка на ее губах выдает ее, как и румянец, заливающий шею.