Внезапно я не знаю, что сказать, а со мной, скажем прямо, такое случается крайне редко. Честно говоря, я ожидал, что Джози уже выставит меня за дверь. Но она кажется почти… расслабленной. Как будто мы дружим уже много лет.

Друзья. Мы уже переходим ко Второй Фазе.

Мозг хочет поскорее отпраздновать победу, но я говорю ему: «Успокойся, черт возьми, мы еще не закончили». Хотя, надо признать, мой план действий с каждой минутой кажется все проще. То, что у нас есть дочери-ровесницы, стало неожиданным преимуществом.

Я похлопываю ладонями по бедрам и прослеживаю за ее взглядом к бассейну.

— Так твой муж часто ездит в командировки? — Я внутренне морщусь от своего выбора вопроса.

Господи, Эван. Что с тобой, блядь, не так?

Я пытался завести светскую беседу, а вышло как завуалированная попытка выяснить, когда она бывает одна, чтобы я мог овладеть ею.

Джози замирает на полпути к глотку, уголки ее губ искривляются в удивленной улыбке. Она делает глоток и меняет позу на шезлонге.

— Он трудяга, — выбирает она вариант ответа. — Он много времени проводит в офисе и путешествует больше, чем мне бы хотелось, но это просто делает наше время вместе более особенным.

Угу. Я прикусываю язык. Готов поспорить, что он планирует эти так называемые командировки, чтобы спать с замужними женщинами и разрушать еще больше семей.

Бенджамин Грант: трудяга. На секунду я представляю нас на борцовском ринге.

Искатель Мести против Трудяги.

И я, черт возьми, побеждаю.

— А как насчет тебя? — продолжает Джози, прорываясь сквозь мои мрачные мысли. Она сдвигает солнцезащитные очки и оставляет их на макушке. — Мама Саммер все еще присутствует в вашей жизни?

Надо мной начинает сгущаться темная туча, но я абстрагируюсь от этой темы и качаю головой, принимая это как должное. Ей любопытна моя личная жизнь, и это многообещающе.

Еще одно очко в пользу Искателя Мести.

— Мы развелись в прошлом году, — говорю я почти без эмоций. — Она переехала в Теннесси и забирает нашу дочь на лето.

На лице Джози мелькает грусть, как будто ей меня жаль.

Хорошо. Это сделал с нами ее мудак-муж.

— Должно быть, это тяжело, — отвечает она. Джози поднимает руку, чтобы защитить глаза от солнца, наблюдая, как девочки хихикают и брызгают друг в друга водой. — Похоже, Саммер хорошо адаптировалась.

— Да.

Это я все еще адаптируюсь.

Джози крутит банку с хард-зельцером пальцами, ее глаза стекленеют, когда ее мысли явно уносятся вдаль. Я вижу, что она ушла в то далекое место, поэтому выпаливаю это прежде, чем успеваю обдумать: — Скажи это, — велю я ей.

Она поднимает взгляд, пораженная приказом, словно забыла, что поделилась этим со мной. Затем медленно моргает, крепче сжимая банку.

— Отец Оливии умер, когда она была совсем младенцем. Я думала о нем.

Ее признание застает меня врасплох. Я полагал, что Оливия от Бенджамина.

Я смотрю, как она сглатывает ком в горле, переваривая тот факт, что только что поделилась со мной интимной частью своей жизни. Полагаю, в этом и заключается смысл игры «Скажи это». Когда вы мысленно переноситесь в другое место, это обычно что-то мрачное и личное, о чем не хочется говорить вслух. Это заставляет вас чувствовать себя неуютно.

— Мне жаль, — тихо произношу я.

На миг мне действительно жаль… но Месть снова шепчет мне на ухо, напоминая, что в этом плане нет места жалости, и я отключаю это чувство.

Бенджамину Гранту не было жаль. И мне тоже.

Джози все еще погружена в свои мысли. Она запрокидывает голову и допивает последние несколько глотков коктейля. Затем молча встает со шезлонга и исчезает в доме, закрыв за собой стеклянные двери. Я не двигаюсь с места, предполагая, что она вернется… рано или поздно.

Мой взгляд скользит по просторному заднему двору; птицы снуют туда-сюда между кормушкой и верхушками близлежащих деревьев, щебеча о своих находках. Я представляю, как Джози сидит здесь в одиночестве и наблюдает за ними, и мои мысли уносятся далеко. Я думаю об отце Оливии – каким он был и не связано ли это как-то с человеком, о котором ей напоминают мои татуировки. Это бы многое объяснило.

Я уже начинаю размышлять о том, как такая неожиданная женщина оказалась с Бенджамином, черт бы его побрал, Грантом, когда перед моим лицом появляется банка хард-зельцера. Когда я поднимаю голову, Джози улыбается, протягивая мне напиток. Это теплая, дружелюбная улыбка, и когда я тянусь за выпивкой, наши пальцы слегка соприкасаются.

— Спасибо. — Я чувствую, как ее волосы задевают мое плечо, когда она отступает назад.

Снова устроившись в своем кресле, она делает большой глоток своего второго зельцера и рассматривает меня с любопытством.

— Я видела, что ты писатель. Это очень круто.

А, ну да. Мой профиль в «Фейсбуке».

Вот и прощай моя анонимность.