— Прости, — извиняется она, встречая меня у подножия ступенек. Она перебрасывает свои медовые волосы на одну сторону, затем скрещивает руки на груди, постукивая пальцем с бордовым маникюром по предплечью. — Мой муж в Нью-Йорке. Он был так занят с клиентами, что у нас впервые появилась возможность поговорить.

Занят с клиентами. Ну конечно, Бенджамин.

«Занят с клиентами» – это был твой эвфемизм для того, чтобы спать с Катриной? Или у нее был более изысканный титул?

Джози замолкает, чтобы осмотреть фойе, бросая взгляд в столовую, затем в кабинет.

— Девочки вышли на улицу?

Я переминаюсь с ноги на ногу, заметно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Да, они меня бросили, — смеюсь я, зацепив большие пальцы за шлевки джинсов. — Сразу же.

На ее идеально загорелом лице появляется улыбка, и она кивает в сторону противоположного конца дома.

— Проходи.

Я иду за ней по коридору с неоправданно высокими потолками, пока перед нами не открывается просторная кухня, переходящая в гостиную. Через французские двери видны Саммер и Оливия, которые плавают по внутреннему бассейну на надувных кругах в форме единорогов. Мне это не нравится, но я ничего не могу с собой поделать – меня немного пугает красота этого дома. Я столько раз проезжал мимо, представляя, что внутри все будет стерильным, голым и неприветливым. Но на самом деле дом чертовски очарователен… несмотря на то, что он следит за каждым моим движением. Здесь чувствуется женская рука, которая добавляет уюта с помощью ярких цветов, пляжных безделушек и мебели с игривыми узорами. В гостиной есть ярко-оранжевая стена, которая служит смелым композиционным акцентом.

Я не представляю Бенджамина ценителем мебели с узорами и мандариновых акцентных стен, так что готов поспорить, это все Джози.

Когда мы заходим в просторную, полностью оборудованную кухню, она отходит в сторону, чтобы порыться в холодильнике, и бросает быстрый взгляд через плечо.

— Будешь что-нибудь пить?

Виски. Скотч. Текилу.

Я бы просто взял весь несомненно претенциозный шкафчик Бенджамина со спиртным и влил бы его себе в глотку. Дополнительные баллы за большое «пошел ты» старому доброму Бенни, и я бы не чувствовал никакой боли.

— Пока воздержусь, — говорю я ей, неспешно подходя и опираясь руками на кухонный островок. Это столешница из белого кварца, и она выглядит дороже моего «Мустанга».

Возможно, даже дороже моего дома.

Джози достает из холодильника банку хард-зельцера3 и открывает ее.

— Надеюсь, ты не против. Неделя выдалась тяжелая.

Признаюсь, я не думал, что она из тех, кто пьет такое. Я представлял, что она будет изящно потягивать насыщенное мерло.

— Еще одна плохая неделя? — спрашиваю я.

На самом деле мне все равно, но это хоть какая-то тема для разговора, помимо погоды.

Джози поворачивается ко мне с противоположного конца островка, положив одну ладонь на кварц. Ее пальцы слегка барабанят, пока она делает глоток своего напитка.

— Прошлая неделя просто плавно перетекла в эту, — наконец отвечает она, поджав губы. — А до этого была еще одна неделя. Наверное, просто один из таких месяцев.

Я изображаю интерес, подняв бровь.

Она не вдается в подробности. Проплывая мимо меня с едва уловимым ароматом гардении, она указывает головой, приглашая меня выйти с ней во внутренний дворик. Когда двери распахиваются и мы направляемся к шезлонгам, восторженные девичьи возгласы становятся в десять раз громче.

— Привет, пап! — Саммер энергично машет рукой с края бассейна, затем поджимает ноги к груди, зажимает нос и ныряет.

Нас с Джози накрывает волной от ее прыжка «бомбочкой». Насквозь промокшие, мы оба не двигаемся, переваривая неожиданное цунами. Я наполовину ожидаю, что Джози начнет бормотать ругательства или кричать на детей, чтобы они были осторожнее. Хоть что-нибудь.

Но она начинает смеяться.

Смех вырывается из нее, как музыка, когда она смотрит на меня, даже не удосужившись вытереть капли с лица. Она выглядит как видение из высшего общества со своими дорогущими солнцезащитными очками и идеально уложенными волосами, и при этом пьет свой напиток и смеется в своем забрызганном хлоркой сарафане.

Она – сплошное противоречие. Аномалия.

Как она могла выйти замуж за этого Бенджамина, мать его, Гранта?

Мы отодвигаем шезлонги на безопасное расстояние от бассейна. Джози стряхивает воду с подола сарафана, прежде чем устроиться, приподняв одно колено на шезлонге. Мой взгляд скользит по ее частично обнаженной ноге, гладкой и загорелой, с капельками воды из бассейна, поблескивающими под лучами вечернего солнца. Я сажусь в соседний шезлонг в потертых джинсах и кроссовках четырехлетней давности, выглядя гораздо менее привлекательно, и перевожу взгляд на ее лицо. Джози все еще улыбается, глядя на бассейн, где девочки наперегонки плавают от одного бортика к другому.