Когда автобус отъезжает, я не поднимаю головы, чтобы посмотреть на последних троих, которых мы забираем. Я не свожу глаз со своих рук, изо всех сил стараясь игнорировать нарастающее в воздухе напряжение.

Когда забирают седьмого человека, я с удивлением замечаю, что автобус продолжает останавливаться у других домов.

Что происходит?

Костяшки пальцев белеют от того, как сильно я сжимаю кулаки на коленях. Я не понимаю, почему выбранных крестоносцев больше семи. С каждой новой остановкой тревога лишь усиливается.

Это неправильно. Всегда выбирали только семерых граждан. Почему сегодня все иначе?

Вопросы кружатся в голове, заставляя меня нервничать еще сильнее.

Лишь когда в салоне набирается двадцать один человек, автобус направляется в сторону мегаполиса нашего экогорода, высокими башнями устремленного в небо.

Нас благословят в Обители, прежде чем отправить в запретные земли.

Я не хочу благословений. Я хочу домой.

Автобус останавливается перед Обителью – внушительным зданием из стекла и стали, откуда эмиссары управляют экогородом.

— Сюда, — приказывает рыжеволосый страж.

Я слышу его, но ноги отказываются двигаться.

О, Всемогущий, это происходит на самом деле.

Мне до смерти страшно!

— Пойдем, Джай, — шепчет мужской голос, а затем кто-то берет меня за руку и тянет, заставляя подняться с сиденья. Я вскидываю на него взгляд и, узнав Итана, вспоминаю слова отца.

Итан начал работать в генетической лаборатории только в прошлом году, но отец всегда отзывался о нем с большим уважением, отмечая его огромный потенциал.

Я медленно выдыхаю и высвобождаю свою руку из его хватки, прежде чем пойти за ним по проходу.

— Держись рядом со мной, — шепчет Итан.

Я киваю, не в силах произнести ни слова из-за пересохшего горла, пока в голове крутится еще больше вопросов.

Когда мы выходим из автобуса, Итан хватает меня за руку и тянет назад, не давая присоединиться к остальной группе. Сердце тут же начинает биться быстрее, а по шее расползается жар от этих постоянных прикосновений.

Ему лучше прекратить, пока кто-нибудь не увидел.

Я судорожно вздыхаю и опускаю голову, чтобы никто из других крестоносцев не заметил румянца на моих щеках.

— Просто будь со мной, — снова настойчиво шепчет Итан. — Что бы ни случилось дальше, не отходи от меня ни на шаг.

Его напряженный тон лишь усиливает мою тревогу. Я торопливо киваю, и, пока мы ждем, когда рыжеволосый страж поведет нас за собой, мои эмоции начинают выходить из-под контроля.

Почему выбрали меня?

Я сделала что-то не так?

Может, я скрывала свои эмоции не так хорошо, как думала, и меня раскусили. В этом есть смысл. Тот, кто ставит под сомнение добродетели – это угроза той контролируемой жизни, которую установили эмиссары.

Или, может, меня выбрали из-за того, что изгнали маму?

Черт, а вдруг вчера на медосмотре что-то пошло не так, и оказалось, что я не могу иметь детей?

Я уверена только в одном: мне не хватит смелости быть крестоносцем. Я напугана до потери пульса.

Успокойся. Паника только все усложнит.

Обитель сегодня выглядит такой пугающей, ее тень зловеще нависает прямо над нами. Я ежусь и делаю шаг ближе к Итану, когда мы всей толпой входим во внушительный вестибюль. Напольная плитка блестит, отражая наши силуэты, а эхо шагов звучит так, словно насмехается, одаривая фальшивыми овациями за то, что нас избрали. Страж нажимает кнопку вызова лифта.

Сколько человек может поместиться в лифте?

На меня накатывает новая волна паники. Я не люблю замкнутые пространства. Я уже чувствую, как воздух покидает легкие от одной мысли о том, что окажусь запертой в такой крошечной коробке, зажатой со всех сторон толпой людей.

Я нервно облизываю пересохшие губы.

— Ничего, если я поднимусь по лестнице?

— Я пойду с ней, Аарон, — говорит Итан.

Аарон? Значит, так зовут стража.

— Седьмой этаж. — Аарон позволяет нам идти.

Шаги у Итана куда шире моих, и мне приходится идти очень быстро, чтобы не отставать. Мы молча преодолеваем первый пролет, прежде чем он заговаривает.

— Аарон заодно с нами, но не смотри на него. Это он запрограммировал систему, чтобы нас выбрали.

Что? То есть я не была избрана?

Мои ноги застывают на следующей ступеньке, а челюсть отвисает.

С какой стати кому-то добровольно хотеть уйти?

Я потрясенно смотрю на Итана и выдыхаю.

— Зачем ты со мной так поступил?

— Шевелись, Джай! — Он крепко хватает меня за руку и рывком тащит вверх по лестнице.

Мой взгляд мечется между ступеньками и его ладонью, сжимающей мою руку.

Он бросает на меня быстрый взгляд, его радужки потемнели от напряжения, и восклицает: — Тебе нужно сохранять спокойствие. Ты не можешь вот так впадать в ступор. Твой отец сказал, что ты с этим справишься!

Отшатнувшись, я спрашиваю: — Почему? Что происходит? Я ничего из этого не понимаю.