Действительно, почему нам нельзя остаться в своей одежде? В конце концов, бледно-голубой и желтый цвета символизируют мир. Черные футболки, которые на нас надели, облегают тело, а не сидят свободно, как наши обычные вещи. Как по мне, они слишком сильно подчеркивают мои формы.

— Это для того, чтобы мы могли слиться с ними, Рут. — Мистер Деметриус звучит не слишком убедительно. На самом деле в его голосе слышатся лишь грусть и страх.

От его ответа Рут начинает всхлипывать еще сильнее.

Я чувствую, как вокруг нарастает тревога, и от этого сама становлюсь более дерганой. Я прибавляю шаг, чтобы не идти слишком близко к остальным.

Я ужасный человек.

Вместо того чтобы утешить Рут, я думаю только о себе. Я не добродетельна. Я девиантка, и не думаю, что кто-то сможет наставить меня на путь истинный. Я слишком большая трусиха, чтобы когда-либо стать добродетельной.

Мы идем уже, кажется, бесконечные километры. Я знаю, что через час стемнеет. Обычно в это время я сижу перед аквариумом со своими светящимися рыбками и смотрю, как их цвета становятся ярче с наступлением ночи.

Боже, сегодняшний день – это одно бесконечно долгое, размытое пятно, и я сомневаюсь, что ночь будет хоть чем-то отличаться. Я еще не заглядывала в рюкзак, чтобы проверить запасы еды, но скоро придет время ужина.

— Я голоден. — Джаспер озвучивает мои мысли.

— Поедим позже. — Мистер Деметриус звучит еще печальнее, чем раньше, а может, он просто устал.

Уф, я измотана, и сверлить взглядом дорогу больше не помогает. Ступни гудят, а ноги онемели.

Итан берет меня за руку, и, когда я поднимаю на него взгляд, он кивает вправо от дороги.

Я хмурюсь, не понимая, что он пытается мне сказать.

Я уже открываю рот, но тут он резко дергает меня за руку. Рывок отдается вибрацией от запястья до самого плеча, и я слишком ошеломлена, чтобы хотя бы вскрикнуть, когда мы на безумной скорости срываемся в заросли кустарника и дикой травы.

Твою же мать!

— Быстрее, Джай! Никто не должен пойти за нами! — В голосе Итана скользит легкая паника, и впервые с тех пор, как он велел мне держаться рядом, мой желудок скручивается в тугой, болезненный узел. Тревожная боль расползается вниз по ногам, и я боюсь, что сейчас упаду, но случается чудо, и я удерживаюсь в вертикальном положении.

Трава по колено мешает бежать, а в груди начинает гореть.

— Быстрее, — шипит Итан.

Если он дернет меня за руку еще раз, то единственное, на что я буду способна, – это ползти, кувыркаясь в высокой траве.

— Быстрее, Джай.

Он продолжает дергать меня за руку. Задыхаясь, я выдавливаю: — Мои ноги не могут бежать быстрее.

Не думаю, что он понимает, что в два раза крупнее меня.

Но каким-то образом я продолжаю бежать. Мое дыхание звучит до неловкости громко.

— Итан, — хриплю я. — Я не могу. — Еще один хрип. Боже, от тяжелой одышки к хрипам. Я не дотяну до границы.

Он не останавливается, а вместо этого снова тащит меня вперед.

— Итан! — визжу я, едва не нырнув носом в бурьян.

— Вон пограничный кордон. Просто беги, Джай. — В его голосе звучит такая острая необходимость, что внутри меня взрывается паника.

Что ждет нас по ту сторону кордона?

Пограничный кордон – это ослепительно синяя линия, которая растворяется в более светлых оттенках купола. Я всегда хотела увидеть ее своими глазами, а теперь даже не могу ею полюбоваться. Я слишком устала, слишком напугана.

— Мы не можем пройти… сквозь него, — с трудом выдавливаю я. — Купол… убьет нас.

Мне не стоит говорить. От этого слюна становится вязкой, а в груди печет еще сильнее.

— Мой брат ждет нас здесь.

Итан начинает сбавлять шаг, когда мы приближаемся к границе. Теперь, с наступлением темноты, пограничный кордон освещает все вокруг себя. Я вижу Аарона, выходящего из дикой травы. В этом свете его кожа кажется еще бледнее, чем раньше.

— Скажи мне, что тебя никто не видел, — требует Итан.

— Никто меня не видел. — Голос Аарона звучит иначе – он кажется моложе и напуганнее, совсем не похожим на того чиновника, который обращался к нам в Обители. — Почему так долго?

— Пришлось идти вместе со всеми. Мы смогли оторваться только сейчас. Где она? — От паники голос Итана становится глуше. Он отпускает мою руку и бросается вперед, что-то выискивая.

Я едва не кричу, решив, что он спятил и сейчас шагнет прямо в силовое поле, но тут он пригибается, и я тоже ее замечаю. В куполе зияет черная дыра, достаточно большая, чтобы мы могли пролезть.

— Давай, — говорит Итан, оборачиваясь ко мне. — Ты первая.

Я смотрю на него, приоткрыв рот от изумления. Я ни за что не подойду к пограничному кордону. Он же поджарит меня до корочки.

Его лицо мрачнеет, когда я остаюсь стоять на месте. Затем он рявкает: — Куда ты пойдешь, Джай? Домой тебе нельзя, а остальные уже далеко. У тебя есть три секунды, чтобы пролезть внутрь, или мы оставим тебя здесь.

Я не хочу оставаться здесь одна. Я боюсь темноты.

Я нервно облизываю пересохшие губы, делаю глубокий вдох и медленно, сантиметр за сантиметром, приближаюсь к пограничному кордону.