В такие моменты я ненавижу добродетельный путь. Мамы не будет рядом, чтобы помочь мне, какую бы судьбу мне ни уготовили. Ей повезло: ее выбрали в жены отцу. К сожалению, мама родила только меня, и роды чуть не стоили ей жизни. Больше иметь детей она не могла – думаю, именно поэтому ее и выбрали в крестоносцы.

Через четыре недели я либо выйду замуж, либо буду вынуждена примкнуть к остальным незамужним женщинам, чтобы исполнять свой долг перед мужчинами экогорода.

От мысли о том, что придется съехать из родительского дома и отправиться в сектор носительниц, у меня все сжимается внутри от нервного напряжения.

Я очень сомневаюсь, но, может, удача улыбнется мне, и меня выберут в невесты? Тогда я буду принадлежать одному мужчине, а не всем холостякам экогорода.

Пожалуйста, только бы не сектор носительниц.

Из размышлений меня вырывает голос мужчины в белом халате: — Джаспер Маттиас. Следуйте за мной.

Я встаю и замечаю, что двух других девушек в приемной уже нет. Должно быть, они уже ушли на осмотр.

В коридоре прохладно. Я иду за лекарем по длинному коридору и захожу в стерильный кабинет. Внутри стоят лишь один стул, стол с монитором и кушетка для осмотра.

Взглянув на лекаря, я испытываю жуткую неловкость, когда он закрывает за нами дверь.

— Снимите обувь и ложитесь, — официально распоряжается он.

Я быстро выполняю указание, забираюсь на кушетку, ложусь и складываю руки на животе.

— Руки вдоль тела, — командует он.

Я делаю глубокий вдох и наблюдаю, как сканер зависает над моей головой. Стоит мне уложить руки в специальные желобки по бокам, как металлические фиксаторы защелкиваются на моих запястьях и лодыжках.

Я закрываю глаза и стараюсь дышать ровно, пока сканер с тихим гудением проходит вдоль моего тела вниз и обратно.

Я слышу, как мужчина стучит по клавишам компьютера, после чего он произносит: — Сейчас мы возьмем кровь. Вы почувствуете укол.

Я напрягаюсь, мышцы сжимаются, но я все равно вздрагиваю, когда игла вонзается мне в руку.

— Когда у вас следующая менструация? — спрашивает лекарь.

— Через три недели.

— Через двадцать один день? — уточняет он.

Я медленно выдыхаю: — Да.

— Не забудьте прийти через восемь дней на заключительный осмотр, — приказывает он. Я открываю глаза и киваю, после чего он добавляет: — Можете обуваться. Благословенны будьте.

Испытывая облегчение от того, что осмотр окончен, я быстро слезаю с кушетки и натягиваю кроссовки.

— Благословенны будьте, — шепчу я, после чего выскакиваю из кабинета и стараюсь как можно быстрее покинуть здание.

Вместо того чтобы ждать автобус домой, я иду пешком по улице, потирая прозябшие плечи, чтобы согреться. Мой взгляд скользит с одного прохожего на другого – в основном это мужчины.

Все вежливо улыбаются. Но все это кажется фальшивкой.

Я чувствую себя беспомощной оленихой в городе, полном волков, и все они лишь ждут церемонии, чтобы разорвать меня в клочья.

Я не чувствую себя в безопасности в экогороде.

От этой мысли я замираю на месте и начинаю судорожно искать глазами ближайшую остановку. Я спешу туда и, к счастью, жду всего пару минут, пока не подъезжает автобус. Я нахожу свободное место, автобус отъезжает от остановки, и я вздыхаю с облегчением.

Со мной такого еще никогда не было – чувство незащищенности в единственном месте, которое всегда было моим домом.

Я говорю себе, что это из-за волнения перед предстоящей церемонией. День, когда выберут семерых крестоносцев, тоже не за горами.

Контролируй свои эмоции. Это не поведение добродетельного гражданина.

Глава 2

ГЛАВА 2

ДЖАЙ

— Пора, — отец натянуто улыбается мне. Ему сегодня тоже нелегко.

Честно говоря, нелегко всем в экогороде. Непросто смотреть, как семеро горожан оставляют свои семьи и дома, чтобы нести слово веры в запретные земли.

Я в последний раз смотрю на себя в зеркало, проверяя, все ли в порядке.

Мои светло-каштановые волосы заколоты мамиными заколками в виде бабочек. Они крошечные и бледно-желтые. И хотя они совсем старые, это моя самая большая ценность. Так я чту память о маме, напоминая себе, что она бросила вызов эмиссарам, пытаясь остаться с нами.

Я стараюсь прогнать мрачные мысли до того, как они выйдут из-под контроля, и сосредотачиваюсь на своем отражении в овальном зеркале.

У меня такие же зеленые глаза, как у мамы, и я невысокого роста, хрупкого телосложения – совсем как она. Никакие скачки роста тут уже не помогут. Жаль только, что мне не достались ее темные волосы. Это единственное, что я от нее не унаследовала.

Когда я была маленькой, я могла часами сидеть и играть с ее волосами. От этого воспоминания на моем лице появляется грустная улыбка. Иногда я так сильно по ней скучаю, что у меня буквально щемит сердце.

Сделав глубокий вдох, я встаю и проверяю, не помялась ли одежда. Новая кофта и юбка до щиколоток сидят идеально, не слишком плотно.