Я что есть мочи подтягиваю колени и бью ими его по спине.

— Неплохо, — смеется он, будто происходящее его забавляет.

Кажется, моя грудная клетка вот-вот взорвется, а Кензо просто смеется надо мной.

С диким рыком я вырываю правую руку, и секунду спустя по арене эхом разносится звук пощечины.

Ладонь невыносимо саднит, я прижимаю сжатый кулак к груди, когда Кензо отстраняется. На его шеке проступает красный след от моего удара.

Как только появляется возможность, я выкарабкиваюсь из-под него и отползаю на безопасное расстояние. К горлу подступает ком, подбородок дрожит, когда я шепчу: — Я сказала тебе слезть с меня.

Кензо вовсе не выглядит злым, наоборот, он улыбается.

— Ты молодец, малая. Завтра я научу тебя бить кулаком.

— Что? — Я качаю головой, совершенно не понимая, чему должен был научить этот урок. — Зачем ты это сделал?

— Мне нужно было увидеть, сдашься ли ты или продолжишь бороться, когда все шансы против тебя. — Он ободряюще хлопает меня по плечу. — Я рад, что ты выбрала второе.

Я смотрю, как Кензо уходит, а желание расплакаться все еще стоит комом в горле.

Я не могу притворяться, что после этой тренировки все в порядке.

Глава 23

ГЛАВА 23

ДЖАЙ

Меня будит посреди ночи зловещий шепот прямо на ухо: — Время платить по счетам, новенькая.

Не успеваю я толком проснуться, как меня стаскивают с матраса. В голове туман, я ничего не соображаю, а потом мне на глаза накидывают какую-то тряпку. Она стягивает мне волосы, кто-то завязывает узел у меня на затылке, а когда я начинаю сопротивляться, меня хватают и крепко держат.

— Отпустите! — кричу я, и страх захлестывает меня.

Их точно несколько. Черт.

Прежде чем я успеваю позвать на помощь, мне в рот с такой силой заталкивают кляп, что я давлюсь. Поверх завязывают еще один кусок ткани, чтобы я не смогла его выплюнуть.

Меня подхватывают и перекидывают через плечо, отчего бок пронзает острая боль. Как бы я ни извивалась, это их не останавливает.

Боже всемогущий! Что происходит?

С каждым шагом, отдаляющим меня от спального блока, мой страх усиливается. Я пытаюсь сосредоточиться на том, куда меня ведут, и одновременно пытаюсь освободиться. Ткань заглушает мои крики, и я понимаю, что это бесполезно, но продолжаю пытаться.

Кажется, мы поворачиваем направо, но куда мы идем?

Услышав щелчок замка, я понимаю, что меня выносят на улицу. Я бью несущего меня мужчину коленом в грудь и в ответ получаю лишь глухое рычание.

Идрис?

Я дергаюсь изо всех сил и издаю приглушенный крик отчаяния. От напряжения горло начинает гореть.

Внезапно меня швыряют на землю, и грудь снова обжигает болью. Не успеваю я сделать и вдоха, как сильные пальцы смыкаются на моем горле – мужчина начинает меня душить.

К горлу подступает желчь, накатывают волны тошноты, пока легкие отчаянно борются за кислород. Моя паника и животный ужас становятся осязаемыми, превращаясь в живое существо. Тело начинает биться в конвульсиях, я бью и царапаю его руку, но от нехватки воздуха голова идет кругом.

Кто-то перехватывает мои руки, и, лишенная возможности сопротивляться, я проваливаюсь в темноту.

Когда сознание возвращается, я чувствую холод. Мои запястья и лодыжки привязаны, я лежу на стальной поверхности с разведенными в стороны руками и ногами.

Меня охватывает ужас, по телу бегут мурашки.

Что происходит?

Зачем?

Я не могу сдержать слез от пронизывающего холода, и только в этот момент осознаю, что на мне только нижнее белье.

Нет.

За что они так со мной?

Я кричу, потому что больше ничего не остается – звук получается хриплым и безнадежным.

Я дергаю за веревки на запястьях и лодыжках, но они не поддаются. Меня хватает еще на два крика, а затем я замолкаю. Грудь болит слишком сильно, чтобы пытаться звать на помощь.

Я безумным взглядом осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь, но в темноте нет ни одной знакомой детали. Не видно даже звезд.

Поверхность подо мной ледяная, а вокруг возвышается что-то вроде стального ограждения.

Постойте. Это гнездо?

Холодный ветер обдувает кожу, вытягивая остатки тепла и заставляя дрожать.

Внезапно вдалеке раздается грохот, который эхом отдается прямо в костях.

Нет-нет-нет!

Этого не может быть.

Дождь – это мороз, а мороз – это смерть.

Я начинаю извиваться и дергаться еще сильнее, отчаянно пытаясь освободиться. С каждым раскатом грома кажется, что грудь вот-вот разорвется от животного ужаса.

В небе вспыхивает яркая молния, и я вскрикиваю. Секунду спустя в ночи раздается оглушительный грохот, от которого я едва не писаюсь.

— Пожалуйста! — кричу я, и отчаяние сдавливает горло. — Я не хочу умирать.

Первая капля разбивается о мою руку, и я выгибаюсь дугой, отрываясь от ледяного металла, пытаясь спастись.

— Не-е-ет! — кричу я, обезумев от паники.