На его лице проступает хищное выражение.

— Ты будешь умолять меня трахнуть тебя.

От такого грубого заявления у меня отвисает челюсть.

— Ого, не стесняйся в выражениях ради меня.

Ченс усмехается.

— Дай мне хоть малейший шанс, и я развращу тебя так же, как когда-то развратили меня.

Мои брови взлетают вверх.

— И кто же тебя развратил?

— Черта с два. — Он качает головой и указывает на кровать. — Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Выдалась долгая ночь. Ложись в кровать, нам нужно поспать.

Со вздохом я переползаю на край ближе к стене и ложусь. Я наблюдаю за тем, как Ченс выключает свет, а затем ложится рядом со мной.

Глава 25

ГЛАВА 25

ДЖАЙ

Капли дождя поблескивают на стекле, и какое-то время слышно лишь наше дыхание.

Ченс переворачивается на бок и, приподняв мою голову, подкладывает под нее руку. Он притягивает меня к себе, пока мы не оказываемся лицом к лицу, и тепло его тела согревает меня.

— Мы будем усердно тренироваться, но я никогда не причиню тебе боль намеренно.

Я киваю.

— Я сделаю все возможное.

Его взгляд скользит по моему лицу.

— Там, снаружи, жестокий мир, и тебе нужно к нему подготовиться. Ты справляешься гораздо лучше, чем я ожидал. С тобой все будет в порядке, — говорит он. Я изо всех сил пытаюсь вслушиваться в каждое слово, но когда его лицо так близко, это сильно отвлекает.

Я знаю, что здесь все иначе, и все, чему меня учили в экогороде – ложь. Я внимательно изучаю каждую черточку лица Ченса и, нуждаясь в ответе, спрашиваю: — Ты сказал, что я принадлежу тебе.

— Да.

Я облизываю пересохшие губы.

— Это значит то же самое, что и в экогороде?

Наверняка нет, но я должна была спросить.

Когда он кивает, меня накрывает радостное удивление, и губы растягиваются в улыбке.

— Значит, мне не нужно ублажать каждого мужчину? — спрашиваю я, чтобы убедиться, что поняла его правильно.

— Черт возьми, нет, — ворчит он. — Если кто-то из них попытается тебя трахнуть, здесь будут горы трупов.

На этот раз его жестокость и собственнический инстинкт заставляют меня чувствовать себя в безопасности.

Мне нужно думать лишь о том, как доставить удовольствие Ченсу.

— Ты научишь меня?

Он подносит вторую руку к моему лицу, и его пальцы легко скользят по моему виску, щеке и линии подбородка. Ченс слегка нависает надо мной, совсем как тогда, когда мы спали на платформе.

— Значит, ты не против быть моей?

Я торопливо качаю головой.

— Это все, чего я хотела. Принадлежать только одному мужчине.

Он щурится.

— Любому?

На моих губах играет улыбка.

— До встречи с тобой мне было неважно, кто это будет.

Он наклоняется еще ближе, так что его дыхание обжигает мои губы. Я кладу ладонь ему на бок и, собрав всю свою смелость, признаюсь: — Но если бы у меня был выбор, им стал бы ты.

— Почему? — Это звучит скорее как требование, чем как вопрос.

Не отрывая от него взгляда, я отвечаю: — Потому что ты делаешь меня сильнее. Когда мне кажется, что я не справлюсь, я смотрю на тебя и нахожу в себе смелость сделать это. До встречи с тобой я считала себя трусихой.

Удовлетворенное выражение лица смягчает его черты.

— Хорошая девочка.

Низ живота сводит спазмом, а бедра непроизвольно сжимаются. Жар разливается по венам, выгоняя из тела остатки холода.

Меня учили, что чувства делают человека слабым. И все же, глядя на этого смертельно опасного мужчину, я не могу сдержать их в своем сердце.

Ченс прижимается своим лбом к моему, и в его груди зарождается глухой рык.

— Ты слишком невинна для такого, как я.

Со всей своей новообретенной смелостью я шепчу: — Тогда разврати меня.

— Господи, — шипит он за секунду до того, как его губы с силой впиваются в мои. Он страстно целует меня, и когда его язык проникает в мой рот, по коже пробегают приятные мурашки.

Я судорожно вдыхаю, цепляясь за его плечи, пока он перекатывает меня на спину. Наше дыхание смешивается, и поцелуй становится настолько отчаянным, что мы начинаем издавать те же звуки, что и мятежники.

На этот раз мне не стыдно, напротив, меня переполняет жажда большего. Разум затуманивается, и я больше не могу мыслить здраво.

Ченс отрывается от моих губ, оставляя дорожку обжигающих поцелуев на подбородке и шее. Тело реагирует инстинктивно: спина выгибается, а грудь наливается тяжестью от желания.

Каждое ощущение – в новинку, и я жажду того, что Шанс подарит мне в следующий раз.

Его губы снова приближаются к моим, но он не целует меня.

— Я трахну тебя, если ты меня не остановишь.

Я принадлежу Ченсу. Правильно это или нет – мне плевать. Я никогда не испытывала такого сильного притяжения ни к одному другому мужчине.

Его взгляд впивается в мой.

— Скажи это.

— Трахни меня.