— Вставай! — гремит голос Идриса, и я делаю еще один шаг назад, подальше от враждебности, повисшей в воздухе.

Аарон поднимается, и стоит ему только побежать, как Идрис бросает следующий шар. Я дергаюсь в сторону, словно могу своими движениями заставить Аарона увернуться, но снаряд с силой бьет его по ноге.

Давай, Аарон. Уворачивайся. Ты сможешь.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда Идрис поднимает руку. Мне хочется крикнуть, чтобы предупредить его.

Аарон разбегается и прыгает, а следующий шар с хрустом врезается ему в ключицу.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать, когда Аарон проваливается между двумя платформами. Он кряхтит и падает.

— Давай, новенький, — насмехается Идрис. — Я всего лишь бросаю шары. Что ты будешь делать, когда я начну стрелять боевыми?

Он бросает еще один, пока Аарон пытается встать. Шар бьет его в поясницу, заставляя растянуться на полу.

— Ты был таким быстрым, когда ищейки напали прямо за стенами лагеря, — говорит Идрис, и его голос гулом отдается от стен. — Ты так резво сбежал, бросив Итана. И где теперь вся твоя скорость?

Идрис быстро швыряет один за другим еще два шара. Оба с глухим стуком врезаются в спину Аарона, он оступается и падает на колени.

Сердце бешено колотится в ушах. Пусть я не так уж хорошо знаю Аарона, но это бесчеловечно.

Как бы я хотела ему помочь.

— Несколько тысячелетий назад существовала могущественная империя. Они называли себя римлянами. Они были величайшей силой, потому что сражались как единое целое. — Идрис достает из сумки еще партию шаров и поворачивается к Аарону.

Когда Аарон готовится прыгнуть на платформу, мое дыхание учащается, и я сжимаю руки в кулаки.

— А ты знал, что римляне считали левшей калеками? Они были абсолютно бесполезны в качестве солдат. Они не могли держать щит, и таких людей… — Идрис бросает шар в тот самый момент, когда Аарон приземляется на вторую платформу. Снаряд врезается ему в ногу, оставляя на коже еще один красный след.

— В общем, тебя не считали мужчиной, если ты не попадал в армию. А нам в армии нужны только лучшие, Аарон! — кричит на него Идрис. — Ты лучший?

Аарону удается удержать равновесие, и он бросается к третьим лесам. Шар ударяет его прямо в лицо, и он падает вниз.

Когда Аарон впервые вскрикивает, я не выдерживаю и бегу к нему. Платформы с грохотом сталкиваются, зажимая его на секунду. Он падает, и я оказываюсь рядом с ним сразу после того, как он ударяется о бетон.

— Если солдат позорил свой отряд, его забивали камнями до смерти, — продолжает Идрис, и от него волнами исходит ярость.

Я хватаю Аарона за руку, и он стонет. Он почти в отключке. Я вижу, как его глаза стекленеют, а кожа становится бледной и липкой от пота.

— Давай я помогу тебе встать, — шепчу я. Я до смерти боюсь Идриса, но не могу бросить Аарона в таком состоянии.

Мне удается закинуть его руку себе на плечи, но он слишком тяжелый, я не могу его поднять.

— Если ты бросаешь своего умирать, ты позоришь этот лагерь, — чеканит Идрис. Его голос звучит так холодно, что по спине у меня пробегает дрожь.

— Ты разве не видишь, что он ранен? — кричу я, и мой голос дрожит от страха.

Идрис перекидывает шар в правую руку, и я замираю.

— Итан тоже был ранен. Аарон находился к нему ближе всех. Он остановился, чтобы помочь? — спрашивает он.

Нет. Он даже не оглянулся и бросился наутек, спасая свою шкуру.

Я откашливаюсь и дрожащим голосом признаюсь: — Если кто и виноват в смерти Итана, так это я.

Мой взгляд прикован к правой руке Идриса, к его пальцам, перекатывающим шар на ладони.

— Ты смогла бы унести Итана? — спрашивает Идрис.

— Я… — Ответ отрицательный. Я не настолько сильная, и я была недостаточно близко, чтобы помочь ему. И все же я отвечаю: — Я могла бы попытаться.

— Если сможешь дотащить Аарона до входа, я так и быть сделаю вид, что на этот раз ты не вмешивалась в мою тренировку.

Что? Серьезно?

Я смотрю на Аарона. Я не смогу нести его, но могу попытаться дотащить волоком. Я хватаю его за руки и дергаю на себя. Он сдвигается с места от силы на пару сантиметров.

Черт, это будет непросто.

Аарон стонет и пытается подтянуться, но ему удается лишь увлечь меня за собой. Я падаю на колени, и мой взгляд цепляется за две сумки с шарами, лежащие у ног Идриса.

Поднявшись, я захожу Аарону за спину и просовываю руки ему под мышки. Изо всех сил я тяну его на себя и начинаю волочить по полу. Аарон стонет при каждом моем рывке, но мне плевать, главное – мы двигаемся.

Когда шар с силой врезается мне в бедро, меня пробирает дрожь. Осознание того, что только что сделал Идрис, выбивает воздух из легких, и я едва не выпускаю Аарона. Боль простреливает ногу, а затем место удара начинает невыносимо жечь.

— В тебя только что выстрелили, маленькая девочка. Твои действия? — совершенно серьезно спрашивает Идрис. — Бросишь своего человека и спасешься бегством или поможешь ему?