— И чего же ты ожидала? — Кензо наблюдает за мной поверх края своей кружки.

— Не знаю. — Я пожимаю плечами. — Уж точно не мятежников и ищеек.

— Мятежники – это наш авангард. У нас с ними негласное соглашение. — Я смотрю, как дергается его кадык, когда он делает глоток. — Мы снабжаем их едой, а они предоставляют нам укрытия и обеспечивают безопасность во время вылазок.

— Значит, они не часть вашей группы? — Я опускаю взгляд на чашку, вспоминая вчерашнюю ночь и то, как они себя вели.

— Нет, не часть. — Кензо смотрит на меня почти так же, как до этого смотрели Ченс и Идрис. Как на слишком слабую для этого мира. А затем удивляет меня, произнося: — Ты справишься, малая.

— Думаешь? — спрашиваю я.

— Ага. Когда прижмет, каждый из нас находит способ выжить.

Он прав. Я ведь уже пережила прыжки по крышам под обстрелом ищеек. Переживу и все остальное.

Поднявшись, мы споласкиваем кружки, но прежде чем выйти из столовой, Кензо говорит: — Сегодня ночью я был с тобой добр. — Он слегка сжимает мое плечо. — Но это не значит, что я буду добр с тобой завтра.

Он делает глубокий вдох.

— Дам тебе совет, малая. Ты должна решить, какой хочешь, чтобы тебя видели остальные, и стать этим человеком. Всем нравится образ милой, невинной девочки, но так ты здесь не протянешь. Ты должна заставить их забыть, откуда ты, и показать ту выжившую, которой ты на самом деле являешься.

Я впитываю его слова как губка и киваю.

— Я покажу. — Встретившись с ним взглядом, добавляю: — Спасибо, что был так добр ко мне.

Мне это было очень нужно.

— Завтра я начну твои тренировки и буду гонять тебя до тех пор, пока тебя не выберут. Иди поспи, малая. — Он подмигивает мне, направляясь к выходу. — Завтра я собираюсь тебя сломать.

С улыбкой на губах и чувством легкого головокружения я возвращаюсь в постель. Мне кажется, в лице Кензо я нашла друга, и от этого все вокруг уже не кажется таким уж беспросветным.

Глава 18

ГЛАВА 18

ДЖАЙ

— Подъем, малая! — рычит Кензо мне прямо на ухо и сдергивает одеяло. Пока я пытаюсь прогнать сон, по туннелю эхом разносится кукареканье. Господи, ну и орут же эти петухи.

— Смотри не прикончи новенькую, — бубнит Вейлен, накрывая голову подушкой. А затем добавляет чуть слышно: — Я рассчитываю, что она поможет мне поймать этого петуха. Его песенка спета.

— От нее ничего не останется, когда я с ней закончу, — отзывается Кензо.

Я протираю глаза и сажусь на матрасе.

— Я сказал, шевелись! — рявкает он.

Я чуть не спотыкаюсь об одеяло, торопясь встать. Надеваю кроссовки и набрасываю одеяло на матрас, надеясь, что никто не будет проверять кровати.

Мне приходится бежать, чтобы догнать Кензо.

Все еще пытаясь стряхнуть остатки сна, я спрашиваю: — Можно мне хотя бы почистить зубы?

— У тебя тридцать секунд. — Он продолжает шагать в сторону тренировочной зоны. — За каждую лишнюю секунду расплатишься потом и кровью.

Развернувшись, я бегу в ванную. Зубной щетки у меня нет, поэтому я выдавливаю немного пасты прямо на палец.

На сегодня сойдет и так.

Как можно быстрее чищу зубы пальцем, споласкиваю рот и сплевываю. Мельком смотрю на себя в зеркало и вздрагиваю при виде разноцветных синяков.

Не теряя ни секунды, я вылетаю из ванной и несусь в тренировочную зону.

Честно говоря, я рада, что меня тренирует именно Кензо. От этой мысли на губах появляется улыбка, но стоит мне выбежать на арену, как Кензо рявкает: — Стряхни улыбку с лица и бегом, малая! — Он уже наматывает круги по треку. — Мы не остановимся, пока ты меня не догонишь.

В семинарии мы разминались перед упражнениями. Похоже, здесь так не принято.

Я бегу за Кензо, переводя взгляд с бетона под ногами на его фигуру на противоположной стороне купола.

Бегать по кругу – совсем не то же самое, что спасать свою жизнь. Я не могу пробежать и двух кругов, как начинаю задыхаться.

Полагаю, когда вы бежите, спасая свою жизнь, вы не думаете ни о чем, кроме того, как выжить.

А сейчас у меня есть время подумать о колющей боли в боку и о дистанции между нами, которая нисколько не сокращается. Кензо чертовски быстр.

Черт, я же буду бегать вечно.

— Я могу наматывать круги весь день, малая, — подначивает он.

Я верю ему, но сама я весь день не продержусь, поэтому пытаюсь прибавить ходу. Мышцы на голенях тянет, и я, минуя стадию тяжелого дыхания, перехожу сразу на хрип.

После четвертого круга меня начинает тошнить, я пробегаю еще пару метров, и перед глазами все плывет.

— Кензо, — стону я, останавливаясь и упираясь руками в колени. Я жадно хватаю ртом воздух, язык немеет, а по телу разливается жутковатое оцепенение.

— Я разрешал останавливаться? — кричит Кензо.

Я пытаюсь сделать шаг, но по коже разбегаются мурашки, а следом проступает холодный пот.

— Джай!