Увидев свиней, я тихонько смеюсь. Они выглядят голыми. Одна, совсем толстая, валяется на боку. У нее висячие уши, закрученные по краям.

Следующий загон кажется пустым, и я уже собираюсь пройти мимо, как вдруг замечаю в углу кур. Крошечные птенцы протискиваются под животы тех, что побольше.

Мое сердце просто тает, когда я слышу их тихое попискивание.

— Боже мой, — шепчу я. — Какие милые.

Я опускаюсь на корточки и цепляюсь пальцами за сетку, мечтая подержать хотя бы одного.

— Они милые ровно до тех пор, пока не начинают кукарекать, — раздается мужской голос у меня за спиной.

Я поспешно выпрямляюсь и бросаю взгляд через плечо, узнавая мужчину из душевой. Я не знаю, как долго он здесь стоит и замечает ли ту мою сторону, которую я, возможно, не хотела бы никому показывать.

— Я Кензо.

Ченс говорил что-то о том, что Кензо – мой лучший вариант, ну или что-то в этом роде.

Кензо протягивает мне руку, и на мгновение я замираю в нерешительности, прежде чем пожать ее, как это делают мужчины. Его пальцы крепко сжимают мою ладонь, а затем отпускают.

Кензо немного ниже Ченса, скорее ростом с Итана. Его черные волосы подчеркивают серые глаза. Чем дольше смотришь на него, тем больше понимаешь, насколько он привлекателен, и только сейчас до меня доходит, что на этот раз мужчина одет.

Я не могу определить его возраст: ему где-то под тридцать или чуть за тридцать.

Он проходит мимо меня, открывает калитку и заходит в загон.

— Разве они не должны спать? — спрашиваю я, боясь, что он их потревожит.

— Они только это и делают. — Он берет одного птенца. В его большой ладони тот кажется еще более крошечным. — Едят, какают и спят.

Когда он возвращается к ограждению, на моем лице расплывается улыбка.

— Заходи, — вполголоса произносит Кензо. — Они не кусаются.

Не дожидаясь второго приглашения, я быстро проскальзываю в загон и проверяю, чтобы защелка на калитке закрылась за мной. С улыбкой, которую я не в силах сдержать, я смотрю на желтый пушистый комочек в его руке.

— Давай. Потрогай его.

— Правда можно? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Уголок рта Кензо приподнимается в улыбке, и это все, что мне нужно для ободрения. Я стараюсь не дрожать, медленно протягивая ему руку, чтобы не напугать маленького цыпленка.

Когда я касаюсь кончиком пальца его перышек, он издает тихий писк.

— Божечки! — воркую я.

— Держи. — Кензо берет мою руку, складывает ее лодочкой и осторожно пересаживает цыпленка мне на ладонь.

— Я его уроню, — говорю я; сердце замирает от мысли, что он может упасть с такой высоты. Опустившись на корточки, я прижимаю цыпленка к груди. Не в силах удержаться, глажу его по крошечной головке, заслужив еще один писк.

Кензо опускается на одно колено и смотрит на меня с улыбкой.

— У тебя талант, малая. Только не попадайся на глаза Олдрику, когда играешь с едой.

— Что? — Ему не нужно повторять. Я прекрасно его расслышал. Я прижимаю цыпленка к груди, словно защищая его от Олдрика, который притаился за углом с тесаком.

Раздается недовольное попискивание, и цыпленок протискивает голову между моими пальцами.

— Не бойся, Пискун, я не позволю Олдрику пустить тебя на ужин.

Кензо разражается смехом.

— Если ты будешь спасать каждого цыпленка, мы больше никогда не поедим курятины, а эта пернатая банда заполонит весь вард. Такова жизнь, малая, естественный порядок вещей.

Я качаю головой, и он добавляет.

— Это парадокс природы. Где-то кто-то должен умереть, чтобы кто-то другой мог жить.

Он тянется ко мне и медленно отводит мою руку от груди, поддерживая ее снизу своей ладонью.

— Подожди до завтрашнего утра. Тебе самой захочется перерезать им глотки, когда они начнут орать, а ты будешь пытаться поспать.

— Ни за что, — непреклонно заявляю я.

— Давай вернем его на место.

Я пересаживаю цыпленка на ладонь Кензо.

— Пискун, говоришь?

Мои щеки заливает румянцем.

— Само как-то вырвалось.

Я выхожу из загона, пока Кензо сажает цыпленка обратно к остальным.

— Спасибо, что дал его подержать.

Кензо закрывает за собой калитку, а затем прищуривается.

— Я пытаюсь решить, стоит ли тебе работать с животными.

— Почему? — спрашиваю я, пока мы идем в сторону столовой. По-моему, ухаживать за ними было бы здорово.

— Ты слишком к ним привяжешься, особенно к мелким. Наверняка дашь им всем имена. — Он посмеивается, глядя на меня с улыбкой. — И будешь реветь каждый раз, когда нам придется забить одного из них на мясо.

Глядя на Кензо, я понимаю, почему Ченс советовал мне тренироваться именно у него. Он был по-настоящему добр ко мне. Мне нравится Кензо.

На кухне он готовит две кружки кофе. Изнывая от желания получить хоть каплю кофеина, я забираю у него одну и делаю пару глотков, следуя за ним к скамейкам.

Усевшись, я признаюсь: — Я думала, по эту сторону границы все выглядит иначе.