— Я не сомневаюсь, что когда-нибудь ты сможешь карабкаться по сетке без страховки, но явно не сегодня. — Он окидывает меня взглядом с головы до ног, и меня бросает в жар. Я быстро отворачиваюсь, чтобы он не заметил, какое влияние на меня оказывает.

Еще одного «урока» мне только не хватало.

Он разжимает пальцы и подходит к гранитной стойке слева от нас.

— Тебе придется подкачать мышцы, если планируешь одолеть сетку.

Я иду за Ченсом и замечаю на стойке кучу кнопок с подписями под ними: «сетка», «платформы», «канаты», «таран» и другие слова, которые пока не складываются во что-то понятное.

Ченс нажимает одну кнопку за другой, и воздух наполняется оглушительным грохотом. Я невольно прижимаюсь к нему.

Канаты для сетки с грохотом падают вниз, пружиня в нескольких сантиметрах от пола. Зал наполняет скрежет, от которого я зажимаю уши – похоже на звук колес, которые не смазывали вечность.

С потолка с грохотом опускаются платформы. Пять штук, разного размера, они угрожающе раскачиваются у меня над головой.

Ого.

Огромный шар взмывает в воздух, рассекая пространство, металлическая цепь содрогается. В дальнем конце зала со свистом опускаются новые канаты. Из одной из стен выдвигаются брусья, похожие на горизонтальные лестницы.

— Здесь ты будешь отрабатывать навыки лазания и прыжков, Джай, — произносит Ченс. — Пока не научишься делать это с закрытыми глазами.

Зал превратился в настоящую тренировочную арену.

Теперь я понимаю, почему они называют это место тренировочной зоной.

Я смотрю на качающиеся платформы. Крыши зданий не качались, и это объясняет, как Ченс с такой легкостью спрыгнул в тот проем. Он действительно способен делать это с закрытыми глазами.

Завтра же я начну тренироваться и буду пахать до тех пор, пока не стану такой же умелой, как Ченс. А потом я отыщу маму и узнаю, что на самом деле происходит в экогороде и какое отношение ко всему этому имеет отец.

Но главное – я сделаю это ради себя, чтобы доказать: я не такая слабая, как думала.

— Тебе стоит поспать. Завтра будет тяжелый день.

Когда Ченс разворачивается, собираясь уйти, я выпаливаю: — Мне очень жаль. Насчет Итана.

Он замирает на секунду, но затем продолжает идти.

Мое сердце болезненно сжимается.

— Ты винишь меня?

Он снова останавливается, но на этот раз бросает взгляд через плечо.

— Нет. Это моя вина.

Мой рот открывается от изумления, брови сдвигаются к переносице.

— Это не так!

Ченс качает головой.

— Выбор был между ним и тобой, а мой брат, к сожалению, не умеет рожать. — Его глаза сужаются. — Это единственная причина, по которой я спас тебя.

Хотя я знаю, что вынашивание детей – мое единственное предназначение в жизни, по какой-то причине слышать это от Ченса чертовски больно.

То ли от эмоционального и физического истощения, то ли просто потому, что я устала молчать, я выдыхаю: — Я не инкубатор.

На мгновение уголок его губ ползет вверх, и он едва ли не улыбается.

— Докажи мне это. И вкалывай на тренировках до седьмого пота.

— И докажу, — выдыхаю я с такой наигранной дерзостью, что сама поражаюсь.

Я буду тренироваться до изнеможения и сражаться в этой войне, чтобы завоевать свою свободу. И тогда никто не сможет заставить меня делать то, чего я не хочу.

Глава 17

ГЛАВА 17

ДЖАЙ

Лежа в постели в одежде, которую мне дала Рейз, я смотрю в стену, пытаясь осмыслить события последних двух дней. Я устала, но не могу уснуть.

Когда я закрываю глаза, то снова вижу, как тело Итана обмякает и падает на землю. Вижу боль в глазах Ченса.

И я не могу перестать думать о том, что почувствовала, когда он поцеловал меня.

Меня пугает эта новая жизнь, в которой я ничего не понимаю. Я чувствую себя абсолютно одинокой, один на один со своими бесконечными вопросами.

Не понимаю, как Ченс мог с такой легкостью поцеловать меня, и как это могло совершенно ничего для него не значить. Этот поцелуй перевернул мой мир, но вместо того, чтобы стать прекрасным воспоминанием, обернулся горьким разочарованием.

Оказывается, девианты не так уж сильно отличаются от добродетельных. Чувства здесь все так же нужно держать под замком.

А я не умею. Мои эмоции бьют через край.

Я ворочаюсь с боку на бок, пока одеяло не обвивается вокруг моих ног, после чего отбрасываю его в сторону и решаю больше не пытаться уснуть. Я прислушиваюсь к ровному дыханию и похрапыванию остальных.

Решив самостоятельно осмотреть вард, пока все спят, я встаю и на цыпочках выхожу из спального блока.

В коридоре горит тусклый свет, пока я пробираюсь к загонам с животными. Медленно подхожу ближе, чувствуя, как в груди нарастает любопытство.

В первом загоне спят овцы, и я улыбаюсь, увидев, как они сбились в кучу, словно одно большое белое облако пуха. Я наблюдаю за ними какое-то время, прежде чем перейти к следующему загону.

Коровы совсем не пушистые, и по сравнению с овцами они кажутся просто огромными. На них я не задерживаю взгляд так долго.