Азарт бурлит в моих венах, и я толкаю тело вперед, используя раскачивание платформы. Приземлившись, расставляю пальцы по настилу, чтобы удержать баланс. Я слышу, как сердце бешено стучит в ушах.

Из тринадцати попыток мне удалось добраться до каната всего четыре раза.

В горле пересохло, я судорожно сглатываю и хватаю воздух ртом.

Ты сможешь. Соберись.

Я готовлюсь к прыжку со второй платформы на третью, затем бросаюсь вперед.

Черт!

Я ошибаюсь с расчетом времени и соскальзываю с третьей платформы. Пока я лечу вниз, четвертая платформа со всего маху врезается мне в бок, выбивая из легких весь воздух.

Удар о бетон получается гораздо жестче, чем при падении с каната. Жгучая боль пронзает всю левую сторону груди, на глаза наворачиваются слезы, но я сжимаю зубы, не давая слезам скатиться.

Черт, как же больно.

Не желая выглядеть слабачкой, я заставляю себя подняться на ноги, морщась от глухой боли в левом боку и плече.

Игнорируй это.

— Тебе лучше продолжать, малая, — напряженно произносит Кензо.

Он стоит возле сетки всего в паре метров от меня. Платформы все еще качаются над головой, издавая нервирующий скрежет.

Только я начинаю выходить на дорожку, чтобы побежать, как слышу голос Ченса: — Кензо, смени меня в гнезде.

Я поднимаю глаза и смотрю на Ченса, чувствуя облегчение.

Я подавляю желание зарыдать от боли в ребрах и не свожу с него глаз, черпая в нем ту же силу, что и во время прыжков по крышам.

Не знаю, что в нем есть такого, что делает меня сильнее, чем я есть на самом деле, и уж точно не собираюсь копаться в этом прямо сейчас.

— Не забудь поесть, малая, — говорит Кензо, забирая у Ченса пульт от гнезда. — Завтра будет еще тяжелее.

Как только он выходит из арены, я поворачиваюсь спиной к выходу и к Ченсу, стиснув зубы и сдерживая слезы.

Ты должна стараться лучше, Джай!

Не показывай слабость.

Я делаю глубокие вдохи и закрываю глаза, пытаясь успокоить бурю эмоций в груди.

Чтобы выжить в этом мире, нужно стать черствой и сильной, как девианты.

Ты справишься.

Глава 20

ГЛАВА 20

ДЖАЙ

— Джай, — напряженным тоном произносит Ченс.

Я проглатываю слезы и, чувствуя себя совершенно жалкой, качаю головой.

— Я почти справилась.

Вздохнув, я поворачиваюсь к нему, готовая выслушать все, что он скажет на счет того, что я оказалась недостаточно сильной.

Он смотрит на мое лицо, а затем, к моему удивлению, говорит: — Для первого дня тренировок ты справилась отлично.

Я не понимаю, с чего это он вдруг стал таким милым со мной. Хотя и не должен бы, потому что от этого у меня щиплет в глазах, и, несмотря на то, что арена огромная, мне не хватает воздуха.

Подняв руку, Ченс берет меня за плечо и тянет к выходу.

— Давай приведем тебя в порядок.

Не смей плакать при нем.

— Как прошел твой первый день? — спрашиваю я, пока мы идем по дорожке. — Я имею в виду, когда ты только начал тренироваться.

Он не отвечает, отчего я чувствую себя еще более несчастной. Когда мы доходим до синей двери, Ченс открывает ее и пропускает меня вперед.

— Жди в парке, — велит он, а затем направляется к первой двери, за которой, как я полагаю, находится его спальня.

Я иду в парк, ступая по булыжникам, чтобы добраться до скамейки и не топтать песок. Оставшись одна, я приподнимаю футболку и осматриваю бок. Кожа там покраснела и воспалилась.

Ченс выходит из своей комнаты, и я торопливо одергиваю ткань. Я наблюдаю, как он игнорирует камни и идет прямо по песку, оставляя за собой отчетливые следы. Затем садится рядом, и это заставляет меня странно нервничать. В животе все трепещет, словно там вспорхнул целый рой бабочек.

Ченс протягивает руку к моему лицу и слегка приподнимает мой подбородок. Его взгляд скользит по синякам, а затем он тихо произносит: — Твоя щека неплохо заживает.

Его рука находится так близко к моим губам, что это выбивает из колеи, и я медленно выдыхаю.

Он отпускает мой подбородок, берет тюбик и откручивает крышку.

— Я осмотрю твой бок.

Когда он берется за край моей футболки, я обвожу взглядом парк, а сердце бешено колотится в груди. Он приподнимает ткань, я рефлекторно отодвигаюсь, и это заставляет его остановиться.

Мое лицо вспыхивает от его пристального взгляда.

— Вейлен каждый день показывает куда больше тела, — говорит он.

Мне становится неловко, и когда Ченс задирает футболку, обнажая мои ребра и живот, мне хочется, чтобы земля разверзлась у меня под ногами и поглотила меня целиком. Он слегка надавливает мне на бок, и, прежде чем я успеваю себя остановить, я подаюсь вперед и перехватываю его руку.

Я не уверена, вызвана ли моя реакция болью или тем, что он ко мне прикоснулся.

— Больно, — выпаливаю я.

Ченс наклоняет голову, и я чувствую на себе его взгляд.