Я перевожу взгляд на проем слева, а затем спрашиваю: — Мужчины и женщины моются вместе?

Вейлен резко прыскает от смеха: — О, тебя ждет много открытий. — Она смотрит на меня сверху вниз, и на ее лице проскальзывает жалость. — Вечно забываю, что добродетельные живут в изоляции. — Она делает шаг ко мне и, похлопав по плечу, продолжает: — В общем, милочка, если хочешь совет: лучше поскорее забыть все, чему тебя учили, иначе впереди тебя ждут весьма суровые деньки. — Она снова окидывает меня взглядом. — Чем быстрее ты привыкнешь к нашему образу жизни, тем лучше для тебя. Но да, у нас все общее. Ванные. Спальни. — В ее глазах пляшут озорные искорки. — Мужчины.

От волнения у меня сводит живот.

Слева от нас еще одна арка, а впереди – совсем большая.

— Спальный блок. Опять же, без комментариев. — Затем она улыбается, когда мы останавливаемся перед большой аркой. — А это… — Мы заходим внутрь, и я вижу огромное пространство. — Тренировочная зона.

— Тренировочная зона? — выдавливаю я.

Звучит не очень-то радужно.

Длинная дорожка спускается по обеим сторонам зала к открытому бетонному пространству внизу. Затем она снова поднимается вверх, образуя нечто вроде беговой дорожки, опоясывающей весь зал.

— И что вы здесь делаете? — Я не уверена, что действительно хочу знать ответ.

— Готовимся к войне. — Она разворачивается и направляется к выходу. Я смотрю ей вслед, совершенно ошарашенная. Мне требуется время, чтобы хоть немного прийти в себя.

— К какой войне? — Я перехожу на бег, чтобы догнать ее, и захожу следом в спальный блок.

— Против добродетельных. Ты же не думала, что мы будем просто сидеть и смотреть, как они захватывают мир?

— Что? — Как же мне хочется, чтобы кто-нибудь наконец дал мне нормальные ответы.

— И кто это тут у нас? — Я резко оборачиваюсь и отшатываюсь, увидев мужчину, привалившегося плечом к арке.

На вид ему под тридцать, хотя я не эксперт в определении возраста. У него влажные волосы, на ногах нет обуви, только джинсы и серая футболка. Он скользит по мне взглядом, отчего мне становится жутко неуютно.

— Джай, она новенькая, пришла с Ченсом. Ты оставил нам хоть немного горячей воды?

Он заходит в спальню, и я поспешно отступаю в сторону, освобождая ему дорогу к Вейлен.

Когда он останавливается в считанных сантиметрах от нее, я с трудом сглатываю. Она с улыбкой смотрит на него, и то, как они смотрят друг на друга, ясно дает понять – мне лучше уйти.

— Я скучал.

Я отворачиваюсь, глядя куда угодно, только не на них. Вдоль каждой стены лежат по десять матрасов, почти вплотную друг к другу. На каждом – подушка и одеяло.

По крайней мере, здесь гораздо чище, чем на путях, где живут мятежники.

— Где остальные? — Голос Вейлен звучит хрипло.

— Кензо и Уайан все еще проверяют периметр, следят, чтобы никто из этих ублюдков не прорвался. Рейз и Олдрик на кухне. Идрис в ванной с Ченсом и тем новеньким, который вечно путается под ногами.

Это они про Аарона?

Я хочу найти Ченса и сказать, как мне жаль Итана. А еще мне нужно в ванную по другим причинам. Я бросаю взгляд на Вейлен и мужчину, и, когда он привлекает ее к себе, пользуюсь моментом и выскальзываю из спального блока.

Если мне не изменяет память, ванная – первая арка справа. Я проскальзываю внутрь, и мои глаза тут же расширяются от ужаса. Сердце начинает бешено колотиться: я вижу, как Ченс со всей силы впечатывает кулак в лицо Аарона.

Отшатнувшись от этой жестокости, я вжимаюсь спиной в стену.

Это потому, что Аарон не попытался помочь Итану?

Наверное.

Аарон падает, и темнокожий мужчина придавливает его шею ботинком: — Я разберусь с тобой позже, ублюдок. Иди работай и отрабатывай свой хлеб.

Мужчина поворачивает голову, и его темные глаза впиваются в меня. По телу пробегает дрожь, и я не могу заставить себя сдвинуться с места.

Ох, черт. Должно быть, это Идрис.

Аарон вскакивает на ноги и пулей вылетает из ванной.

Идрис медленно оглядывает меня с ног до головы, а затем качает головой: — Жалкое зрелище.

Эти слова бьют прямо в сердце, которое начинает еще сильнее колотиться о ребра, когда он проходит мимо меня к выходу.

Боже, как же больно.

Не в силах взглянуть на Ченса, я осматриваюсь и замечаю у противоположной стены ряд раковин.

Вода!

Я бросаюсь к раковине, открываю кран, набираю воду в ладони и пью, пока не утоляю жажду. Слева хлопает дверь, и я резко поворачиваю голову на звук.

Из душевой выходит мужчина, и во рту у меня снова пересыхает. На нем лишь полотенце, обернутое вокруг бедер.

Кровь приливает к щекам, и я отворачиваюсь так быстро, как только могу, едва не свернув шею.

— Кто-то потерял свою новенькую! — орет он на все помещение, и только тогда я понимаю, что Ченс ушел.

Мужчина посмеивается над моим очевидным смущением, а затем уходит. Облегченно выдохнув, я бросаю взгляд в зеркала над раковинами.