На этот раз мне плевать, что я могу выставить себя на посмешище. Когда Ченс начинает опускать меня на пол, я обвиваю руками его шею и обнимаю так крепко, как только могу.

Это первый мужчина, которого я когда-либо обнимала. Ну, кроме папы.

Я никогда не забуду этот момент.

— Спасибо, что поймал меня, — шепчу я, едва сдерживая слезы и все еще задыхаясь от страха разбиться насмерть.

Мне следовало бы поправить футболку, а не цепляться за него, но я ничего не могу с собой поделать.

Рука Ченса скользит по обнаженной коже на моей пояснице, посылая волну мурашек по всему телу. К моему удивлению, он обнимает меня в ответ, и его руки и грудь кажутся самым безопасным местом на Земле.

— Пустяки, — произносит он хриплым тоном. — Нам нужно двигаться.

Он ставит меня на ноги, и его ладони перемещаются мне на талию. Сердце начинает бешено колотиться, когда он берется за край моей футболки и тянет ее вниз, чтобы прикрыть обнаженную кожу.

Я опускаю руки и смотрю себе под ноги, чтобы не встречаться с ним взглядом. Мне безумно стыдно за то, что я его обняла. Я никогда раньше не делала ничего подобного.

Это был непристойный поступок, совсем не в духе добродетельных.

— Я видела огни, — выпаливаю я, чтобы скрыть свое смущение. — В небе.

— Они называются звездами. Ты никогда не видела их из-за купола. На этой стороне тебе предстоит еще многому научиться, — объясняет Ченс, забирая рюкзак у Итана.

Он отходит прочь, словно я только что не обнимала его, словно для него это ничего не значило. Мои щеки горят от унижения и стыда.

Такие вещи, как объятия и звезды, ничего не значат для девиантов.

«Звезды». Я пробую это слово на вкус. Оно кажется чужим, но это название им подходит. Там, наверху, мерцают тысячи огней, а я до сегодняшней ночи даже не подозревала об их существовании.

О чем еще я не знаю?

Проживу ли я достаточно долго, чтобы узнать, что еще от меня скрывали?

— Давай, — бормочет Ченс из дверного проема. — Пошли.

Я вижу лишь его тень, когда он скрывается на темном лестничном пролете.

Я все еще чувствую его дыхания на своем животе и одергиваю край футболки. Сердце замирает, а шею и щеки обдает жаром. Я опускаю голову и обхватываю себя руками за талию, не готовая разбираться в этой странной эмоции.

Спускаясь по лестнице, я оказываюсь между Аароном и Итаном. Вокруг темно, и я едва вижу собственную руку. Я прижимаюсь к стене, чувствуя, как каждый шаг отдается во всем теле, вплоть до зубов.

Я постоянно слежу за тем, чтобы не налететь на Итана, но и не хочу идти слишком медленно, боясь, что в меня врежется Аарон.

Но это не помогает, потому что, когда Итан внезапно останавливается, я впечатываюсь носом прямо ему в спину. Он берет меня за руку и скользит ладонью вниз, нащупывая мои пальцы, а затем притягивает ближе. От его мягкого прикосновения по руке разливается неловкое чувство.

— Нам нужно подождать, пока вернется Ченс, — шепчет он.

От того, что Итан считает нужным говорить шепотом, у меня по спине бегут мурашки. Аарон стоит слева от меня, и я зажата между двумя мужчинами, которые сегодня спасли мне жизнь.

— Спасибо. — Я чувствую потребность хоть как-то выразить свою благодарность, пока мы ждем. — За то, что вы сделали там. Вы могли бы бросить меня… — Я оставляю фразу повисшей в воздухе, не в силах ее закончить.

— Не стоит. Твой отец попросил нас помочь вытащить тебя, а взамен он поможет нам.

— Зачем мой отец это устроил? — Мое горло пересыхает еще сильнее. — В экогороде действительно небезопасно?

— Да, но не волнуйся…

— Сюда. Живо, — рявкает на нас Ченс, обрывая его на полуслове.

Итан отпускает мою руку и бросается вперед, а я следую за ним по пятам. У выхода из здания мы все пригибаемся и идем за Ченсом на тротуар, держась темных теней у стен.

Добравшись до перекрестка, Ченс знаком приказывает нам остановиться.

— Видите тот мерцающий свет вон там? — шепчет он.

На противоположной стороне улицы вокруг костра стоят люди, отбрасывая на стены огромные тени.

— Ищейки, — шепчет он.

При звуке этого слова волоски на моем теле встают дыбом. Странное оцепенение охватывает язык и горло. Все, что я вижу – это их угрожающие тени.

— Другого пути нет? — Паника возвращается в голос Итана, и на этот раз я чувствую ее не только животом. Мое тело напряжено до такой степени, что мышцы дрожат и ноют.

— Станция метро всего через два здания отсюда. Всего два. Мы можем добежать.

Я хочу сказать Ченсу, что я вообще не умею быстро бегать, но мои челюсти намертво сжаты от страха.

Я понимаю, насколько сильно сжимаю кулаки, лишь тогда, когда Ченс тянется ко мне и берет за правую руку. Он вытягивает меня вперед, так что я оказываюсь рядом с ним, и когда он переплетает свои пальцы с моими, сердцебиение учащается, а во рту пересыхает еще больше.