Я замечаю, что Итан и Аарон уже лежат на двух из них, а рядом пристроены еще два мата. Там валяются грязные дырявые одеяла, которыми я точно не собираюсь пользоваться.

Я окидываю взглядом платформу, задаваясь вопросом, нет ли здесь более укромного места для сна.

— Ложись, Джай, — приказывает Ченс. — Это только на одну ночь.

Даже на одну ночь – это слишком.

Я медленно подхожу к тому месту, где лежат Итан и Аарон, и, помня об угрозе Ченса держаться подальше от его брата, оставляю мат свободным, чтобы не ложиться рядом с ним.

Тревога ледяными когтями скребет по позвоночнику, когда я опускаюсь на колени, не глядя ни на кого из мужчин. Я ползу по жесткой поверхности, пытаясь утешить себя мыслью, что, по крайней мере, я не буду спать на холодном полу или на улице. Это помогает слабо.

Все, о чем я могу думать – это трое мужчин, которые будут лежать рядом со мной. Я ложусь и подкладываю руку под голову.

Я справлюсь. Я должна.

Глядя на пустые маты, я вздрагиваю, услышав шаги Ченса. Он ложится позади меня, оказываясь как раз между мной и Итаном.

— Выпей воды, — велит Ченс.

Я сажусь и беру у него бутылку. Когда первая капля касается моего языка, я не могу совладать с жаждой и большими глотками выпиваю половину.

Так хорошо.

— Когда мятежники придут спать, притворись спящей, — бормочет Ченс, забирая у меня воду.

— Спасибо, — шепчу я и, немного отодвинувшись от него, ложусь на самый край своего мата. Затем прячу лицо в сгибе локтя и пытаюсь забыть, где нахожусь.

Чем скорее уснешь, тем быстрее все это закончится.

Я наблюдаю за бликами света на стене. И только тогда вспоминаю про звезды.

— Почему по эту сторону я вижу звезды, а под куполом экогорода – нет? — Вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю себя остановить.

— Герметичный купол спроектирован так, чтобы удерживать вас внутри, а девиантов – снаружи.

Сначала я думаю, что Ченс больше ничего не скажет, но тут слышу, как под его весом скрипит мат. Его голос звучит ближе, когда он продолжает: — От вас многое скрывают, и большая часть того, чему вас учили – это ложь.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю на Ченса. Он лежит на боку, лицом ко мне, и эта близость ощущается куда более интимной, чем когда мы были вместе в туалетной комнате.

— Например? — спрашиваю я, чтобы поддержать разговор. Мне нужно скрыть то странное чувство, что охватывает меня рядом с этим мужчиной.

Уголок его рта ползет вверх, отчего он выглядит очень привлекательно и не так сурово. Я не могу заставить себя отвести от Ченса взгляд. Я никогда не видела таких мужчин. В экогороде все мужчины такие же белокожие, как и я, с идеальными прическами, где волосок лежит к волоску. Ни у кого из них нет таких стальных мышц, как у Ченса.

— Идет дождь, — говорит Ченс, возвращая мое внимание к разговору. — Не та ледяная стена раз в году, что замораживает все вокруг. Дождь идет часто, и под ним можно гулять.

Ого.

Как сухая губка, я впитываю каждое его слово.

Уголок его губ поднимается чуть выше: — Солнце тоже не обжигает. Оно согревает кожу.

— Правда? Вы можете выходить на улицу? — произношу я чуть громче, чем следовало.

— Как я уже сказал, они многое скрывают от вас. Все, чему вас учили – вранье. Добродетельные живут в пузыре, созданном для того, чтобы держать их в заточении. Снаружи мир совсем другой. — Он вздыхает и переворачивается на спину. — Тебе пора спать.

Пузырь, как я и думала. Но зачем эмиссары всем лгут?

Я пытаюсь представить дождь, который не превращается в лед, и снова думаю о звездах.

— Идут, — шепчет Итан, и только тогда я слышу шаги, приближающиеся по путям.

— Спите. Я посторожу, — шепчет в ответ Ченс.

От моего спокойствия не остается и следа, когда платформу заполняет смех и невнятные пьяные голоса.

О Всевышний! Все эти мужчины будут спать здесь?

Какой-то мужчина заползает на мат рядом со мной и чуть не бьет меня по лицу. Я судорожно приоткрываю губы, когда другой мужчина опускается позади него на колени, и они начинают раздеваться.

Что здесь происходит?

Они целуются, и это звучит влажно и мерзко.

Когда они стягивают штаны, я начинаю моргать и в полном оцепенении наблюдаю, как один мужчина грубо трется своим достоинством о задницу другого.

Я едва не вскрикиваю, но вовремя зажимаю рот рукой, чтоб подавить звук.

Я никогда прежде не видела ничего столь порочного, и от шока не могу пошевелиться, а тело охватывает паника. Дыхание становится все более прерывистым, пока я не начинаю задыхаться.

Чьи-то руки хватают меня и резко разворачивают, я оказываюсь лицом к лицу с Ченсом. Он смотрит мне прямо в глаза, и от этого невыносимый стыд заполняет мою грудь.

Один из мужчин стонет, после чего раздаются торопливые шлепки кожи о кожу.