Возьми себя в руки! Просто следи за дыханием.

Итан держал меня за руку, Аарон ударил, а Ченс сейчас буквально прижимается ко мне всем телом – на сегодня определенно слишком много прикосновений.

— Ты маленькая, — бормочет Ченс глубоким и хриплым голосом.

Где-то внизу живота вспыхивает фейерверк незнакомых ощущений, от которых кожа покрывается испариной, а сердце замирает.

Великий Всевышний. Я стану нечистой еще до того, как закончится эта ночь.

— Просто лезь впереди меня. Считай каждую вторую ступеньку снизу. Остальные пропускай, — приказывает Ченс, вырывая меня из панических мыслей.

— Хорошо, — выдыхаю я и, взглянув наверх, поднимаюсь на ступеньку.

Металл холодит руки, и мне приходится сильно вытягиваться, чтобы перешагивать через шатающиеся перекладины.

Не знаю, почему он пустил меня вперед. Это, мягко говоря, заставляет нервничать. Трое мужчин позади меня никак не способствуют спокойствию моих и без того расшатанных нервов, а теперь я вдобавок еще и стесняюсь.

Следующая ступенька, за которую я должна ухватиться, отсутствует. Значит ли это, что нужно тянуться к той, что над ней? Я мешкаю, не зная, что делать. Она же должна шататься, верно?

— Какие-то проблемы? — спрашивает Ченс снизу, и от его голоса по телу пробегает волна нервного напряжения.

Я чувствую, как ступенька под ногами сдвигается, когда Ченс берется за нее.

Шевелись, Джай!

Я проверяю перекладину правой рукой, и она кажется достаточно крепкой. Схватившись обеими руками, заношу правую ногу на следующую металлическую ступеньку.

— Отпусти. Сейчас же! — внезапно рявкает Ченс. — Отпусти! — Затем его рука обвивает мою талию, ладонь ложится на ребра, а дыхание обжигает ухо.

От испуга мои пальцы отрываются от металла, и я прижимаю руки к груди.

Я чувствую тепло его тела, когда он крепко прижимает меня к себе. Его грудь – сплошные литые мышцы, и я спиной ощущаю ритмичный стук его сердца, в отличие от моего, которое бешено колотится.

— Я сказал, каждая вторая шатается. Слушай, что тебе говорят! — рычит он. Мое ухо горит от его горячего дыхания.

— Ее там не было, — всхлипываю я и начинаю дрожать, что совсем нехорошо.

Мне нужно успокоиться. Он меня бросит.

— Ладно. — Я слышу, как он делает глубокий вдох. — Тебе некуда поставить ногу, поэтому я подниму тебя на следующую. Хватайся и держись крепче, — произносит он, его голос все еще грохочет, как гром.

Мой разум отключается в ту же секунду, когда его пальцы расходятся веером по моим ребрам. Никто и никогда не держал меня так крепко, тем более мужчина – даже отец, когда обнимал меня на прощание сегодня утром.

— Джаспер!

Я выныриваю из своих мыслей.

— Руки к моим рукам. Проклятье, женщина, сосредоточься!

Щеки заливает румянец; я хватаюсь за перекладину, и наши пальцы соприкасаются. Ченс упирается грудью мне в спину, и мы так близко, что мне страшно – вдруг он почувствует, как бешено колотится мое сердце.

— Сосредоточься. Я не собираюсь делать все за тебя, — ворчит он.

Приходится сглотнуть, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло.

— Извини, — шепчу я и быстро вытираю ладони о футболку, когда он снова перехватывает меня.

— Это легко, — говорит он.

Рада, что он так считает.

Он выдыхает, и пряди моих волос щекочут мне щеку.

— Я снова подниму тебя на следующую. Оттуда, похоже, сможешь лезть сама.

Я киваю, когда его пальцы снова ложатся мне на бок, а затем он приподнимает меня. Я хватаюсь и крепко держусь, мои ноги болтаются в воздухе долю секунды, прежде чем я чувствую его дыхание у себя на ухе и его руку на своей талии.

Вот и все. Я нечиста. Не может быть, чтобы все эти прикосновения не осквернили мою невинность.

Стыд просачивается в самое сердце, а затем голос Ченса звучит мягче, когда он шепчет: — Мы почти на месте. Ты справишься.

Я опускаю взгляд, но не вижу улицу внизу, потому что не могу отвести глаз от его мускулистой руки, обнимающей меня за талию, и от того, как моя футболка задралась, обнажив полоску кожи.

Никаких мыслей о руках на талии. Никаких мускулов. Ничего. Сосредоточься!

Я нащупываю опору на ступеньке, и Ченс наконец отпускает меня. Оставшийся путь мы лезем в молчании, и я стараюсь игнорировать смешанные эмоции, которых никогда раньше не испытывала – они превращают мои внутренности в кашу.

К тому моменту, как я добираюсь до крыши, руки горят, а пальцы онемели, но это не мешает улыбке расползтись по моему лицу. Я переваливаюсь через край и поспешно отползаю в сторону.

Черт возьми, я это сделала!

Я впервые в жизни сделала что-то сложное, и хотя Ченс мне помог, я все равно справилась. Гордость наполняет грудь, но тут же улыбка сходит с лица, а стыд сгущается над головой, словно темная туча.

И хотя меня учили, что гордыня – это грех, я сохраняю это огромное достижение глубоко в сердце.