Money, money, money, it’s a rich cunt’s world 37.

Я заберу всё, что у них есть.

Каждый раз, когда я вспоминаю этого рыжего пидора, просто сгораю изнутри. Я и рад бы сказать, что он мёртв для меня, но, увы, это не так. Когда тебя предаёт лучший друг, это оставляет отметину на всю жизнь. Это делает тебя циничным, а ведь я таким никогда не был – даже когда сидел на героине. И вот наконец я чувствую, что любовь настигла меня. Свет, величие, лучезарное облачко, объемлющее землю: я представляю вашему вниманию дивную Аманду Женевьеву Конингсби!

Мы наслаждаемся этим волшебным состоянием. Всё наше свободное время (а его всегда недостаточно) мы проводим вместе. И я даже не приукрашиваю, эта девочка вышибла меня из колеи и прочно засела в моих мыслях. Раньше, какой бы одержимой ни была моя страсть к женщине, часть меня всегда оставалась в стороне – коварная, жаждущая контроля. На сей раз я слепо бреду по нехоженным тропам, ведомый сугубо инстинктами. Я гонялся за благородными девицами с тех самых пор, как Старина Эдди одарил меня священным откровением в «Marksman», в основном чтобы купаться в их щедротах и подготовить себя к жизни в том самом обществе. Но ни одна не оставила во мне такой след.

Зимние месяцы пролетели в любовном анабиозе. Рождество и Новый год мы провели порознь, каждый со своей семьёй – той самой, о которой мы почти ничего друг другу не рассказывали. По её же словам, у неё в семье царила гнетущая атмосфера, тогда как в моей – довольно-таки оживлённая, по крайней мере, пока мой старик оставался в тени. Несмотря на то, что короткий недельный перерыв дался нам обоим нелегко, находиться рядом с ней – ошеломляюще и пугающе. Когда мы не ебёмся, мы разговариваем, смеёмся, дурачимся, заканчиваем фразы друг за друга. Во мне бьют фонтаны страсти!

Вот, к примеру, на прошлой неделе, прохладным мартовским деньком, изрядно отъебав друг друга до потери пульса, мы завалились в паб. На джук-боксе играла 10cc – «I’m Not in Love». Эта сопливая, сентиментальная попса, которую я всегда ненавидел, пробрала меня до самого ёбаного сердца, разрывая душу в клочья. И что самое странное: я даже не вспоминаю об особняке у реки, что принадлежит её старику! Ну… очень редко.

Наставление Эдди пылает в голове: когда ёбырь влюбляется – туши свет.

Посему, я решил, что небольшой вояж по старым подружкам, а может, и по новым, просто необходим. Мне нужны перспективы. Я обязан выяснить, чистое ли это чувство или просто безрассудное влечение. Любовь нельзя принимать как должное – её нужно проверять эмпирически. Есть ли более подходящий для настоящего романтика город, чем Париж? Я сказал Аманде, что мама неважно себя чувствует (правда) и что я еду в Эдинбург, навестить её (ложь). Топ советов лжеца: всегда вплетай в свою ложь изрядную долю правды. И сразу совет номер два: ложь срабатывает на ура, если это правда, в которую мы отчаянно хотим верить. Я лечу в Париж к Фабьенне, мы с ней познакомились два Рождества назад. Она уже пару раз навещала меня здесь.

Вырваться от Аманды довольно сложно. Но вырваться с работы – куда сложнее. Так уж вышло, что Андреас, Тони, а теперь ещё и Лоуренс, оказались троицей образцовых надсмотрщиков. Последний не на шутку встрепенул меня неделю назад, когда зашёл в «САЛОН ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ: КИНО И ЛИТЕРАТУРА». Поднявшись в офис, он расстегнул стильную дорожную сумку, чтобы представить умопомрачительный аппарат – Olympus VX-406, роскошный видеомагнитофон для записи и воспроизведения VHS. Тони заметил мои выпученные глаза. – Неплохая игрушка, да, дружок? Теперь-то ты с Лоузи поработаешь как следует.

В этот момент вошёл Линкольн Лиам, и Тони быстренько застегнул сумку с добром, кивнув нам с Лоуренсом, чтобы мы проследовали за ним в подвал. Там он запер камеру в хранилище, ключ от которого был только у него. – Это остаётся между нами тремя.

Мы с Лоуренсом понимающе кивнули. – Конечно, братан, – сказал он. – деревенщинам такие вещи доверять… не… их только к тракторам подпускать можно.

Я же ограничился соучастнической ухмылкой, Тони разразился грубым хохотом и провозгласил: – Мы, блядь, в деле, – просипел он, и его лицо тут же исказилось маниакальной серьёзностью. Он добавил, обращаясь ко мне: – Ты ищешь таланты, снимаешь их на локациях Лоуренса. И Андреаса подмазывай, – он испытующе посмотрел на нас.

– Хорошенько его обхаживай. Капиш?

Так и порешали, и дело тут же закипело, мы немедленно собрали актерский состав и съемочную группу. Через два дня мы уже приступили к съёмкам на старом складе в доках юго-восточного Лондона. Моя уверенная работа с камерой, хорошая работа со светом и постановкой кадра не остались незамеченными Тони и Лоуренсом.