Что ж, риск – дело благородное. Мы двигаем за угол к Брауэрсграхт. Неспешно идём вдоль старого канала пивоваров, усыпанного плавучими домами, где небольшие пивоварни были переоборудованы в многоквартирные дома. Несмотря на то, что это центр, прямо у канала, в самой крутой части Йордана, я готовлюсь к худшему. – Сколько будет стоить аренда?

– Столько же, сколько и за прошлую. И можно платить помесячно.

Мы поднимаемся по узкой лестнице, он открывает дверь, переступаем порог, и я чуть-ли не падаю в обморок от изумления. Поверить не могу, как же тут ахуенно! Арендная плата более чем приемлема для жилья с видом на канал. Я называю такие «односпальной квартирой», хотя на деле это скорее студия с двуспальной кроватью -и я очень надеюсь её в скором времени разделить-установленной в нише за портьерой, рядом с гостиной.

После быстрого тура по квартире, Миз берет у меня пачку гульденов в качестве залога, и кидает мне в руку связку ключей. Сказал, что арендную плату нужно вносить в первую неделю месяца, наличными, в его офис на Дамрак.

– Арьян поручился за тебя, – в его голосе проскальзывает угроза.

Затем он ушёл, оставив меня распаковывать свои скудные пожитки и раскладывать их в большом шкафу-купе с дверцами-зеркалами. Я воодушевлённо оцениваю обстановку. Единственный недостаток этой квартиры, в отличие от хаты в Пайпе – предыдущие арендаторы почти ничего после себя не оставили. Я собирался заменить всё их дерьмо на свои вещи, но всё откладывал: а теперь – без вариантов. Квартира кажется огромной и пустой. Здесь только чёрный кожаный диван, журнальный столик, пара стульев и двуспальная кровать в нише. К счастью, матрас выглядит совершенно новым, моя пружинящая на нём задница подтвердила его достоинства – идеальный баланс мягкости и жёсткости.

Окна большие, распахиваются настежь. Под ними рейка с закалённым стеклом, что-то типа балкона, с которого открывается вид на канал, заставленный плавучими домами. Здесь чувствуешь себя частью элитного общества. Наблюдаешь за семьями, которые всё ещё едят прямо на палубе под огромными потолочными обогревателями. Прохожие гуляют с собаками или едут на велосипедах, с корзинами, набитыми продуктами. Походу, дела налаживаются. Пара постеров на стены, и это место станет дворцом!

Вот чего мне будет не хватать из отеля, так это круассанов (они были пиздец хороши) и мимолётных взглядов на Моник, очаровательную администраторшу. Несмотря на перемежающееся присутствие её бойфренда-байкера, я жалею, что так нормально и не поговорил с ней. Но так уж вышло: когда меня ломало, мне было не до социальных активностей, а когда я приходил в себя, начать разговор было бы уже странно.

Но я уверен, что в этом районе полно и симпатичных тёлочек, и добротных пекарен, так что я с нетерпением приступаю к исследованию. Прямо за мостом – уютный бар, а за углом, на Оранжевой крытой улице есть кафе, где продают гаш. Чуть дальше ещё одно, там торгуют едой с высоким содержанием соли и сахара, чтобы удовлетворить жор, который нагоняет продукция их соседа.

Позади пролегает Харлемерстрат – оживлённая улица, ведущая в центр, заставленная кофешопами и другими заведухами в которых толкают стаф, со старым многозальным артхаусным кинотеатром. Я покупаю несколько тарелок, столовые приборы, кастрюли и сковородки в местном хозяйственном магазине, затем спускаюсь по Дамраку в универмаг «De Bijenkorf» за люксовыми постельными принадлежностями. На этом лучше не экономить; в конце концов, так можно закрыть все вопросы на добрую треть своей жизни, с минимальными затратами. Вот бы и всё остальное решалось так же просто.

И вот я уже распаковываю свои покупки и застилаю кровать. Забравшись под новое одеяло, я предаюсь долгой, рьяной дрочке на Моник из отеля, вспоминая те самые сетчатые чулки со швом на задней части, которые она носит, или, по крайней мере, надевала как-то раз. В своей фантазии я ебу её сзади, наклонив над стойкой регистрации. Этот образ работает и я быстро кончаю в носок. После этого, пережив короткий приступ самоотвращения в духе «жалкий дрочила, тебе бы тёлку завести» я засыпаю и впервые за долгое время сплю крепко и глубоко.

Проснувшись следующим утром, я кутаюсь в своё мешковатое пальто, доставшееся от отца, и выхожу на улицу, чтобы купить круассан. Солнце ярко светит, но это бодрит, я наслаждаюсь прогулкой и холодным воздухом, пощипывающим лицо. Я оказываюсь на Ньювезейдс Воорбургвал. В Квартале Красных фонарей царит раскрепощённая атмосфера – не так давно в Голландии была легализована проституция. Я двигаю дальше по набережной Сингeла, прохожу мимо внушительного отеля «Doelen», поражаясь его сумасшедшей башне.