Франко сидит за столом, расположенным у края танцпола, с несколькими нервными подружками невесты и их потенциальными челкастыми женихами без подбородков. Я смотрю на Джоселин, опасаясь, что ещё одна бестактная раскаявшаяся пасть вплетёт свой дефектный узор в полотно моего брака. Мажорский выводок, как ни странно, очарован байками Бегби. По-любому чешет что-то о своих варварских похождениях.

Не стоит обольщаться, его может переклинить в любой момент. Мне нужно увести его от них.

Я вмешиваюсь и дёргаю его за плечо, призывая подняться. Показываю на Второго Призёра, Спада и Темпса: – Ну их нахуй, этих скучных, высокомерных мажоров-пиздолизов, Франко, давай вдарим по-литски-

В ответ – цепкая хватка мясницкого крюка за мою руку. – Ебать, да с литскими уёбками в любое время, блять, за милую душу! Стиви вот только слишком рано съебал, с бабой своей. Что-то про завтрашний концерт в Амстердаме пиздели, – и он смотрит на компанию мажоров, – а эти друзья Аманды тоже нехуйные! Это ж свадьба, урод ты ебаный! С людьми базарь, заебал! Некоторые из этих подружек невесты явно достойны того, чтоб их выебали как следует. Та Джоселин ебучая, ну главная подружка, вообще прям бодрая, пиздец, – и смотрит на Джос: она вместе с Пенни, под презрительным взглядом Тилли вкидывает очередной шот с подноса, – с ней и замучу!

Так не пойдет. Чойсовые отрубы предназначаются гурману, а не мяснику из трущоб. – Она по девочкам, – заявляю я.

– Заебок! Тогда точно с ней! Тройничок замутим, ебать!

– Это да, он всегда не против такого был, даже после операции. Раньше была Джозефом, – говорю я, глядя на длинноногую Джослин в этом синем платье. Как бы я хотел просто схватить её, увезти на какой-нибудь пляж в Испании и ебать до потери сознания, пока не вступят, в силу её трастовые выплаты…

– Транс, блять… да ты гонишь…

– Ага, хуй отрезали, ну, так говорят, а из остатков склепали пизду, удалили кадык и пластику груди сделали, само собой. Но выглядит-то аппетитно, да?

– Да нихуя себе! Это ж мужик… блять, вот уёбище…

Джослин в критической стадии опьянения. Я слышу её даже отсюда, она почти орёт на Пенни поверх ритма «Green Tambouriney»: – Когда у тебя был настоящий друг…

Подходит Аманда. – Что случилось?

Бегби несется к Джоселин. Я веду Аманду к ним, вполуха слушая её рассказы о мамочке и папочке, одновременно пытаясь подслушать Франко, который говорит Джос: – Знаешь, что меня в тебе поразило? У тебя не такие уж большие титьки, но ты выглядишь как тёлка, у которой могли бы быть большие сиськи, если ты понимаешь, о чём я.

– Спасибо за комплимент, – она закатывает глаза.

– Ты не переживай, я всю дорогу говорил: пизда – это главное. Девчонку с пиздой отъебут, стопудняк.

– Что ж, это весьма обнадёживает.

– Может ещё по одной? – рявкаю я.

Бегби меня просто игнорирует. – Но только если это натуральная пиздень. А не когда ебанат какой-то вдруг решил, что он баба.

– Что? – глаза Джослин вылезают из орбит, она переводит взгляд с него на меня.

– Я знаю чё за хуйню ты замутил, больной ублюдок! Чтоб я тебя и близко не видел. Понял? А ты, – он поворачивается ко мне, – держи этого извращенца ебучего подальше от меня, иначе я ему точно ебальник снесу. Блять, если б не твоя свадьба ебаная… – и он уходит, вызывающе оглядываясь, – …да где опять этот Мерфи, сука!

Аманда собирается потащить меня за ним, но -слава Богу- её перехватывают Луиза, Джерри, ещё и Мама с Беном. – Мы отвезем малыша домой. Такси уже здесь.

– Хорошо, мы с Саймоном тоже скоро в отель.

Пока они сюсюкаются с мальцом, ко мне подходит встревоженная, униженная Джос. Я выхожу из шатра, зазывая её за собой. – Твой ебанутый друг… ты ему рассказал про нас?

– Конечно нет!

– Он всё знает! Он назвал меня больным ублюдком!

– Он сказал мне, что ты ему нравишься, поэтому я сказал ему, что ты парень. Транссексуал после операции.

– Что…

– Он гомофоб, – прижимаю её к брезенту шатра, возбуждённый близостью с ней, но ещё больше тем фактом, что Аманда прямо по ту сторону полотна. Через щель я вижу, как её лодыжка переходит в туфлю на высоком каблуке. – Я должен был сбить его с толку, – шепчу я Джоселин, – я не мог и мысли вынести о том, что он будет к тебе подкатывать. Потому что… блять, я не могу сейчас этого сказать…

– Что? Что ты хочешь сказать?

Я рискую. – Да я, блять, люблю тебя! И я женился не на той женщине!

Джослин выглядит ошарашенной, её глаза вылезают из орбит, зубы сжаты за плотно сомкнутыми губами. Но она молчит. Это сразило её. Она смотрит сквозь полотно на Аманду, держащую Бена, затем на меня, затем снова на Мэндс. – Я не могу… Давай не сейчас…

Было рисково, но как же это сыграло. Она даже протрезвела. Теперь точно не распиздится. – Согласен. Будем мудрее, – я сжимаю её руку. – Поговорим позже.