Я, короче, разворачиваюсь и пиздую через сад. Лабиринт – ахуительный. Были б у меня такие бабки, я б запускал туда толпу голых шлюх, и гонялся за ними! Да, я понимаю, хули Больному тут так нравится! Поднимаюсь на террасу, захожу через французские двери в большую гостиную. И первое, блять, что я вижу, этого наглого выблядка Спада, по телефону пиздит. На диванчике расселся и пиздит, ахуевший. – Но я люблю тебя… – ноет этот долбоёб в трубку, как педик.

Эта хуйня кáлит меня больше всего: когда кореш, сука, нюни распускает, как щенок ебаный, выставляя себя уебаном из-за какой-то тупой тёлки, которая один хуй, через пять минут даст первому встречному уебану. Ну и я, блять, нажимаю кнопку, чтоб закончить звонок, потом вырываю ёбаную трубку у мудилы.

– Ты чё творишь! Это же была Эли!

– А то я не понял, кто это был, пиздолиз ты подкаблучный, – достаю бумажку из кармана и набираю номер Нелли. – Забей ты на всю эту хуйню с тёлками, долбоёб, – говорю я ему. – Ёбаные длинные номера мобильные… хуй дозвонишься до кого, заебёшься вводить…

– Но я же с Элисон разговаривал-

– Да забей ты, блять, заебал! Я только что выяснил, где искать этого рыжего пидора Рентона!

– Что? – он тупо смотрит на меня, и тут Нелли, сука, отвечает.

– Алло?

Этот говор ахуевший ни с чем не спутаешь. – Нелли. Это Франко. Как сам?

– Франко. Сам как?

Был бы у меня такой голос, блять, я б уже вскрылся, нахуй. Даже понимаю, хули он рот нихуя не открывает, когда базарит. – Всё заебись. Слышь… та делюга в Ньюкасле. От Тайрона. Хочу поучаствовать.

В трубке тишина. Променжевавшись, хуятина наконец отвечает: – Лады. Но это завтра вечером, ты ж в курсе, да?

– Да.

– А ты ж говорил, что в эти выходные будешь на свадьбе у друга?

Я не говорил ему, что это была свадьба Больного. Нехуй этому уёбку за мои дела знать. Спад сидит с раскрытой книгой, притворяется, что читает. Раньше надо было читать, в школе, но этот еблан конченый никогда там не был. Его прям пиздюком соплеклювым начали утром из дома выгонять, чтоб он молоко пиздил с чужих порогов. – Да, но могу заскочить. Двух зайцев одним камнем захуярить.

Прям слышно, как у этого пидора в голове шестерёнки закрутились. – А ты ща где? Я сейчас в Лондоне. Завтра двину на север.

– А ты не в Манчестере, ебать? – спрашиваю я, оглядывая комнату. Спад ещё, со всеми этими книжками, блять: долбоёб ебаный, я вообще нихуя не читал и один хуй сделал больше, чем он. Помню, как он прятал на потом своё утреннее молоко под кустом. Этот мудак нахаляву жрал. Я сделал этого пидора помощником дежурного, чтоб он мне помогал хавку разносить, за это его кормили полноценным обедом. Этот еблан загнулся бы без меня!

– Не, в Лондоне. Тут дела есть. Завтра выдвигаюсь.

Дела у него, блять. Хитровыебанный какой. – Лады, можем вместе поехать.

– А ты в Лондоне, чтоль?

– Ага, ну, рядом с Лондоном.

– Где?

– Да хуй его знает, какое-то ахуенное поместье, где-то в Лондоне, но не совсем в Лондоне. Рядом с Лондоном, короче. Я ж тут не разбираюсь нихуя, даже названия этого места не припомню. Встретимся около вокзала Виктория в одиннадцать часов. Там есть паб пиздатый, «Shakespeare» называется…

– Знаю такой. Только там хуй припаркуешься.

– Да ебёт ли меня? Встретимся там в одиннадцать! Я ж сказал, что не разбираюсь тут нихуя, в Лондоне этом ебаном!

Короткая пауза, будто этот пидор собирается как-то ответить, а потом: – Ладно… увидимся там в одиннадцать. Повеселись там, на свадьбе.

Вешаю трубку. Я уже полобухой, а у меня почти не осталось времени, чтоб поебаться: уже с утра в дорогу с этим еблом кислым! Я вылетаю из дома, Спад ставит книгу обратно и плетётся за мной, как еблан; ну вот каким хуем мне цеплять краль, когда за мной везде таскается этот оборванец? На улице до сих пор пиздец как жарко, играет та песня Slade – «Mama Weer All Crazee Now», и так-то она заебись, только если её не поёт уебан ушастый, а он просто орёт её как пиздюк тупорылый. Спад играет на воображаемых барабанах, как припадочный, ну я и спрашиваю тупицу: – Вот где, по-твоему, ебучий Рентон?

– Да где угодно, Франко, как бы, – мы возвращаемся через сад к большому шатру. Я замечаю мажорок в платьях подружек невесты: скачут, пляшут. Они уже, блять, вдрызг нахуярились!

– Да, где угодно, – я останавливаю этого мудака и говорю: – Но он не где угодно. А в одном конкретном месте. А вот если я до него доберусь, он тогда сразу дохуя где окажется! На мелкие кусочки пидора нашинкую!

– Манчестер – просто догадка, как и любые другие, – говорит Спад, похуистичным тоном.

– Что-то я не вижу, чтоб ты особо парился! Это ж и твои, блять, деньги тоже!

– Не нужны они мне. Деньги всё портят, мужик.

Я просто в ахуе. Никого вообще не ебёт, что нас всех кинули! – Заебись, когда найду этого уёбка, твою долю, блять, себе заберу, понял?