Марк просто исчез, будто был стёрт с лица земли.

Из-за своих проблем с наркотиками, Спад должен был стать одной из станций на моём личном пути в ад, очередным эпизодом катастрофы. Но вместо этого произошло нечто одновременно и прекрасное, и ужасное. Я встретила человека, который, несмотря на все свои косяки -и мои тоже-полностью и безоговорочно любил и боготворил меня.

До безумия.

Первые несколько месяцев это было как глоток свежего воздуха. Антидот против эгоистичной безразличности всех этих лжепророков любви: ребят, которые пользуются доверием девчонок. Саймон – и лучший, и худший из них.

В начале Спад был спасением. А теперь всё летит к ебеням.

Иногда утром просыпаюсь и вижу, как он сидит, опёршись головой на руку и смотрит на меня, весь в тоске. Это уже слишком: навязчиво и выносит мозг. Пиздец, как низко я пала с того пьедестала, на который он меня вознёс. Со второго этажа дома на Киркгейте, куда мы въехали, прямо на монолитный бетон торгового центра. Падение, которое нас обоих разнесло на мелкие кусочки.

Но, несмотря на всё это, есть и свои плюсы. Уж чего я никак не ожидала от Дэнни «Спада» Мёрфи, – это крышесносная сексуальная жизнь. Сначала он был нервным и неуклюжим из-за недостатка опыта и абстиненции, будто девственник: у него была обострённая чувствительность, он постоянно извинялся за то, что быстро кончал, пока я лежала рядом, сжираемая напряжением изнутри, стесняющаяся самостоятельно довести себя до оргазма. – Это потому что я реально на тебя запал, – с грустью объяснял он. – Ты – любовь всей моей жизни.

– Я ж не китайский сервиз какой-то, Дэнни, – говорила ему я.

Любовь всей его жизни.

Прикоснись ко мне.

Почувствуй меня.

Выеби меня.

Однако, когда дела с сексом наладились, всё стало просто супер. Дэнни Спад Мёрфи – настоящая машина. Выносливость невероятная, пацан может ебстись всю ночь, и я даже стала прививать ему разные креативные штучки. Вместе смотрим порно, пробуем всё подряд. И что самое главное – как бы ни были извращены наши сексуальные игрища, я всегда чувствую его взрывную любовь и обожание, которые он изливает на меня. Я запретила ему называть меня «Польской принцессой». Про свои восточноевропейские корни я почти ничего не знаю, кроме того, что мой дед, которого я никогда не видела и которого мой отец сторонится, был моряком. Он какое-то время был женат на моей бабушке, прежде чем снова сбежал в дальнее плаванье.

Но любовь Спада накрыла меня, как ураган. Всё начиналось с тостов и чая в постель по утрам. Каждый день. В одно и то же время.

С точностью до ёбаной секунды.

Каждый раз, когда кто-то из нас покидал дом, я выдыхала настолько сильно, будто до этого находилась в плену. Его было слишком много. Со своей всепоглощающей заботой он мчался навстречу шестидесяти девяти разочарованиям, приближая нас к моменту, в который он полностью всё разрушит. Иногда я видела, как его лицо подёргивалось от той отчаянной интенсивности, что он привносил в нашу жизнь. Это не может продолжаться вечно. Это приведёт к катастрофе.

Спад – торчок, зависимый. Я – тоже. Он никогда полностью этого не осознавал. Что это вообще значит. Я поначалу тоже не понимала. И хотя, мы оба были долгое время чисты, по факту, мы дико и отчаянно подсадили себя на дофамин, серотонин и адреналин, будто на нас надвигалась ужасная внутренняя засуха.

Почему всё должно быть так? Почему в любви всегда есть победители и проигравшие? Вот Саймон Уильямсон: он ранит девушек – всегда так делает; он разбивает наши сердца. А Дэнни Мёрфи и ему подобные – мы разбиваем их. Так уж устроен этот мир. Один – мудак, другой – хороший парень. Неужели так и должно быть? Разве этого мы хотим, или даже нуждаемся на определённых этапах жизни? Конечно, нет. Саймон осознаёт важность выброса дофамина у других, а себя всегда держит в руках. Он циник и манипулятор, но он даёт что-то особенное. Что-то, ради чего стоит стараться.

Но с Дэниелом Спадом Мерфи этого нет. И я не могу смириться с его одержимостью Саймоном, с его постоянными намеками на сравнения.

Иногда, когда у меня на душе становится совсем темно, я хочу, чтобы он просто заткнулся или съебал на хуй.

Глава 6Преследуемые души

И часто в своих снах, что наяву

Я снова проживаю то мгновение,

На полпути к вершине я лежу

У башни, павшей в разрушение.

– Сэмюэл Тейлор Кольридж