Несмотря на оскорбление, и лютый кокаиновый объебос, я сохраняю спокойствие, но чувствую острую необходимость раскрыть все карты. Меня выбила из колеи именно его мизогиния: в Лондоне я не встречал геев, которые бы ненавидели женщин.

– Лоуренс, если ты хочешь меня выебать или заставить тебе отсосать – это пустая трата нашего времени. Я не получу от этого никакого удовольствия. Дело не в тебе, для меня все мужики одинаково уродливы и противны.

В его взгляде продолжает сквозить жестокость. – Я видел, как ты крутился в отделе с гей-порно. На хуйцы потянуло, а?

Я объясняю ситуацию и то, зачем мне понадобилось глиномесное порно. Он яростно скрипит зубами, взвешивая каждое моё слово. – Ну типа, я может и хотел бы быть другим, как минимум, это на пятьдесят процентов расширило бы мой ассортимент для постельных утех!

Взгляд каменный, безразличный. Ни намёка на улыбку.

– Я говорю вам это лишь потому, что вы пользуетесь большим уважением и излучаете достоинство: если бы вы выебали меня по моей снисходительности, это было бы унизительно для вас, а я не желаю относиться к вам подобным образом. Я имею в виду, что я ценю вас как ментора, человека, который проявляет интерес к моему профессиональному росту.

Взгляд Лоуренса прожигает меня насквозь, но я чувствую, как хватка на моем бедре ослабевает. Рука резко отдёрнулась. Он смотрит на меня, в полном ступоре. Хочет что-то сказать. Безуспешно.

Перехватываю инициативу: – Ты – настоящий мужик. Весь Лондон это знает, – заявляю я без тени сомнения, зная, что Лоуренс в сущности, персона незначительная, но именно поэтому идеально восприимчивый к такому подхалимству. – Я даже в некотором роде польщён, – притворно смущаюсь я, – жаль только, что у меня другая сексуальная конституция.

– Да ладно… ладно… – он разводит руками, – просёк посыл, блять…

Он точно просёк. Скосив взгляд на промежность его клетчатых брюк, я наблюдаю, как угасает его страсть.

Но унижать этого проплесневелого старого квира – последнее дело, ведь очевидно, что с ним лучше не ссориться. Его ресурсы и связи мне ещё пригодятся. – Уверен, многие молодые геи с радостью ответили бы вам взаимностью.

Глубокая ярость вновь вспыхивает в глазах Лоуренса. В грудь ударяет страх. Я перешёл черту. Затем, к счастью, его гнев, кажется, тает, и он произносит доверительным тоном: – Ради семьи и бизнеса мне приходится скрывать это.

Я решил, что помогу. Наблюдая со стороны за гей-средой, я понял, что даже самый плодовитый гетеро-кобель – это просто дилетант из любительской лиги по сравнению с самоуверенной международной футбольной элитой гомосексуальной тусовки. Помимо этого, у Лоуренса весьма специфические нужды. Находить дискретных юношей для пожилого педераста, скрывающего свою ориентацию, – настолько ли это сильно отличается от обеспечения дряхлых Джонов свежей пиздятиной?

С таким выходом на кокс, я с огромным удовольствием попробую. После выжигающей душу зависимости от героина, с кокаином уж точно не возникнет никаких проблем.

* * *

В следующую субботу вечером мы с Лоуренсом встречаемся в Сохо, в баре при стрип-клубе, которым рулит парень по имени Мэтт Колвилл, их с Мокси общий знакомый. Настроение отличное, позвонила моя младшая сестра Карлотта и сообщила приятную новость: обновлённые «Хибс» разгромили ебучих «Хартс», а перешедшие Горам и Орр выглядят перспективными трансферами. Я в предвкушении вечера. Я уже решил, что мои главные путеводители по кинопроизводству – это Лоуренс, Тони и Андреас, а колледж теперь практически бесполезен.

В своём тёмном костюме и с зализанными назад волосами Колвилл выглядит скорее как бухгалтер, а не владелец блядюшника. Он подносит пару двой ных джин-тоников -любимый коктейль Лоуренса, хотя меня бесит, когда какие-то уёбки решают за тебя, что ты будешь пить-и подсаживается к нам. Они с Лоуренсом обмениваются историями о былых обитателях Сохо. Подобную ссанину охотно впитывал бы своими ушами Рентон, но лично для меня это не интереснее, чем слушать, как навязчивая тёлка, которую ты только что выеб, рассказывает о выводке своей сестры. Нужно быть таким же ущербным, чтобы это ценить. Если к Мэтту я и испытываю некоторую амбивалентность, то его скрытный, хитромордый прихвостень, палящий на нас со стороны бара, мгновенно вызывает у меня рвотные позывы.

И не у меня одного: – Этот уёбок, блядь, сфоткаться со мной хочет? – Лоуренс кивает на Колвилла, который в ответ лишь натянуто улыбается и одаряет этого крысомордого взглядом «съебался-нахуй».

– Прошу прощения, джентльмены, – говорит он, после чего направляется к мерзотному типу, и они удаляются.

– Это Дьюри, – говорит Лоуренс, улавливая моё отвращение. – Он и Колвилл… бизнес партнёры. Но они не из моей обоймы, приятель. Мутные типы.

Соваться в бандитские разборки – последнее дело. – Ты бывал в «Heaven» раньше?

На лице Лоуренса появляется презрительная усмешка. – «Heaven»… «Trade»… Я туда не хожу. Терпеть не могу эту броскую пидорву.

– Эти заведения не только для БДСМщиков в кожаных костюмах – там часто бывают геи более сдержанной наружности.