Он знает, что даже если бы он разыскал его и пригласил, Никси ни за что бы не пришёл. Размышляет об источнике их вражды. Он затаил на меня обиду с тех пор, как я переспал с той чокнутой Маршей, по которой он сох. Этот долбоёб собирался выпрыгнуть с окна четырнадцатого этажа из-за этой пизданутой. Господи Иисусе, влюблённый мужчина! Но поскольку Никси никогда не объявится, он может стать удобным оправданием в матрице перекрывающихся, альтернативных реальностей, которые Больной постоянно пытается сплести воедино. – Да, он поёбывает одну девчонку из Лита, немного поехавшую, но именно ту, которой Франко давно одержим…

Пока Больной приукрашивает свою выдумку, Фрэнсис Бегби ловит его взгляд и орёт через весь бар – Нехуёвая тут, блять, дискография Рода Стюарта… и мудак этот из Led Zeppelin тоже тут, – он прощёлкивает ещё несколько композиций на музыкальном автомате, возвращается к ним и садится на своё место, подмигивая Аманде.

– Так что насчёт репетиционного ужина, Франко?

– Я должен, блядь, встретиться в центре с этим убогим пидором Мёрфи. В «Ward’s Irish House».

– Супер, – говорит Аманда, – Бери его с собой!

Больной стискивает зубы. – Да… бери, конечно, – он чувствует, как слова с трудом выдавливаются через нос, и залпом опустошает свою пинту. – Так, пора валить отсюда и топать на метро в Хайгейт, к нашему Бамбино Бенито!

– Тебе разве не нужно переодеться, милый? Забежишь через дорогу?

– Да ладно, у меня есть пиджак в Хайгейте. Давай уже скорее доедем туда и посмотрим, приехали ли мама с сестрой numero duo 123.

– Сколько у вас тут, нахуй, хат? – спрашивает Бегби, залпом допивая своё пиво.

– Всего две квартиры, – невозмутимо ответил Больной. Так и передай портовой быдлятине! Два хаты! В Лондоне!

В шумной суете подземки, глядя, как Бегби заходит в вагон встречного поезда, Больной чувствует, как напряжение наконец отпускает его. По возвращению в Хайгейт, они с Амандой замечают его мать и Карлотту, выходящих из такси на Суэйнс-лейн. – Мама! Карра! Сестренка, – нараспев произносит он в приливе эйфории. когда они все поднялись наверх, где Бен был с Луизой. Пока все суетятся вокруг ребёнка, Больного внезапно осеняет, и он пользуется моментом, чтобы позвонить Крокси из телефона в прихожей. Он наблюдает за Амандой. Она, вместе с его роднёй полностью поглощена вознёй с ребёнком. – Слушай, дружище, есть задание для шафера… Мне нужно, чтоб ты заскочил на Оффорд-роуд.

– Когда?

– Сейчас.

– Оу… ладно. Но, эм, зачем?

– Там девчонка, зовут Мария. Она ебанутая, её ломает, будет клянчить дозу. Намути ей дозняк, если получится. Я потом рассчитаюсь… можешь её выебать, если захочешь.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Просто выпездни её из моей хаты: найди, где ей ещё можно перекантоваться. И держи её завтра как можно дальше, блять, от Айлворта. Сделай так, чтоб она и близко к нашей свадьбе не подошла. Брось её в ёбаном Энфилде, Ромфорде, или ещё где, и вали оттуда. Или можешь отвезти её в твою вонючую берлогу в Хакни. Просто слей её до того, как поедешь в Ричмонд.

– Так, хорошо, окей…

– Чувак, я твой должник. Лучший шафер в ми-ре, – Больной вешает трубку. Теперь осталось только сказать мудаку, что он освобождён от этих обязанностей! Всему своё время…

В квартире на Суэйнс-лейн, окна распахнуты настежь, а электрические вентиляторы дарят драгоценные мгновения прохлады, вращаясь в раскалённом воздухе. Женщины семьи Уильямсон – законные и будущая – буквально обливаются потом, пока облачаются в наряды. Когда появляется няня Рут, соседка-простушка из соседнего дома, Больной рад, что это не его отец заявился в Хайгейт, и с чувством облегчения выпроваживает женщин на улицу. В метро, по пути в отель, мама Уильямсон с надеждой в голосе обмолвливается: – Может, он подойдёт прямо к обеду.

Больной сохраняет молчание, наблюдая, как сёстры следуют его примеру.

– Он нас найдёт, я уверена, – поддерживающе говорит Аманда.

Конингсби уже восседают за одним из лучших угловых столов в обеденном зале «Ritz». Аманда, стратегически расположившись между Луизой и Карлоттой, соблюдает ледяную дистанцию по отношению к родителям и скучающей Натали. В полном восторге от того, что его собственный отец, Фрэнк Бегби и Спад за столом отсутствуют, Больной копирует ледяную манеру Аманды и усаживается во главе стола, игнорируя полный надежды кивок Джулии в сторону свободного места рядом с ней. Он горячо надеется, что Дэвид Кеннет Уильямсон, Фрэнсис Джеймс Бегби или Дэниел Кевин Мерфи не появятся. Пока все потягивают коктейли, от которых он единственный отказывается в пользу диетической пепси, начинает казаться, что молитвы Больного всё же услышаны.

– Дэви, скорей всего, мог заблудиться в Лондоне, наверно, – нервным, извиняющимся тоном объявляет Эвита Уильямсон обращаясь к Конингсби.

– Так как вы не привыкли к масштабам Лондона, я полагаю, он может показаться вам довольно пугающим, – замечает Джулия.