Но Джулия никогда не видела его столь уязвлённым. На углу веранды, его любимом месте, откуда открывается вид на сад с одной стороны и на реку с другой, его голова медленно поворачивается между приливом и полем. Вглядываясь в профиль Годфри сквозь стекло, она отмечает про себя, что её муж всё ещё хорош собой. Действительно, возраст был ему к лицу. То, что некогда было довольно посредственными чертами, он наделил суровой мужественностью. Единственный совет её отца по части свиданий был следующим: найди парня с массивной челюстью и прямой спиной. Годфри подходил под это описание и тогда, и сейчас. Внутренний зуд дает о себе знать. Прошло уже несколько недель. Натали в амбаре. Жен, или Аманда, будет в объятиях своего нового жениха, этого на удивление обаятельного Саймона. Вместе с Беном, их внуком, которого её мужу наконец довелось увидеть, но только на полароидом снимке.

Размышляя о любовнике дочери, Джулия признаёт: с чисто плотской точки зрения она видит, в чём кроется его внешняя привлекательность. Саймон хорош собой и обладает несомненной, но при том довольно тревожной харизмой. Многие женщины жаждали бы наблюдать это завораживающее сочетание пристального взгляда и слегка лукавой улыбки как можно чаще. Она уже смогла убедится на своём опыте, как это может сбить с толку, подобно ослепительному прожектору, мгновенно преображая все ваши прежние негативные представления о нём.

И всё же Джулия подозревает, что он может быть крайне опасен для её дочери. В его прошлом явно имело место экстремальное злоупотребление наркотиками, а быть может, и что помрачнее – и всё это подчёркнуто грубым, пролетарским шотландским акцентом, который его воля перековала в какую-то странную, напыщенную, мелкобуржуазную властность.

Но что-то в нём всё же есть. Несмотря на неумолимое преобладание рационального, слишком многое в жизни остаётся за гранью осязаемого. Но не всё. Теперь у них есть Бен. И она должна увидеться с ним снова, как подобает, здесь, вместе с Годфри! Быть может, после поутихшей обиды они всё же примут приглашение на это Рождество в Кэнтли-Лодж! Правда, для этого нужно завоевать расположение Саймона: протянуть ему оливковую ветвь. В последний свой визит он был настроен крайне враждебно. Но это было до малютки Бенджи. И, возможно, для неё и Годфри этот посланный богом внук сможет повторить то же, что некогда совершило рождение Нат: укрепит рушащийся брак. А может, подготовка к свадьбе принесёт с собой примирение. И они снова смогут стать семьёй – большой, сплочённой, сильной ячейкой!

Годфри возвращается как раз в тот момент, когда Натали спускается вниз, с этой сдержанной, затаённой обидой, которую он теперь считает её обыденным состоянием. Едят они в тишине, если не считать дежурных фраз о лошадях и конюшне – на данный момент, это их единственная точка соприкосновения. С завершением ужина, Натали поспешно возвращается в свою комнату.

Они перемещаются в гостиную. Годфри с бокалом белого вина читает «Times». Джулия создаёт видимость того же, с «Telegraph» в руках. Затем, демонстративно опустив газету на журнальный столик, она смотрит на мужа. Может, ещё кое-что способно укрепить этот брак. – Пойду, что-ли, прилягу ненадолго, – в её тоне слышна надежда, но до отчаяния она не опускается.

– М-хм, – хмыкает Годфри, не отрывая взгляд от газеты.

Джулия чувствует, как у неё спирает дыхание. Она понимает, чтобы добиться от него желаемого, придётся добавить: не хочешь присоединиться? Но слова застревают в горле, и это даёт ему возможность пробормотать что-то про тёмную комнату. Он поднимается и оставляет Джулию сидеть с нетронутым бокалом вина.

Глава 38Домашний офис

Долг человека – совершенствовать себя;

развивать свой ум и, когда он замечает,

что сбивается с пути, подчинять себя

действию нравственного закона.

– Иммануил Кант

Годфри поёживается от холода, входя в переоборудованную старую конюшню, которая ныне служит ему фотолабораторией. Закрывает за собой тяжёлую дверь. Включает мощный обогреватель. Приятное тепло, густое и спёртое, проникает в помещение. Он давно знал: Джулия с девочками надеялись, что его увлечение фотографией пройдёт и эту пристройку снова можно будет использовать по прямому назначению. Но Годфри всегда был категорически против животных в доме и в его окрестностях. Ввиду этого, лошадей пришлось держать в местной конюшне, а девочки выросли без домашних питомцев, пока в доме не появился спасённый ими джек-рассел-терьер по кличке Монтгомери. За ним – кошка Джокаста, якобы для Натали, ведь номинально собака считалась питомцем Женевьевы.

Годфри, который ранее не позволил бы завести у себя дома и золотую рыбку, был потрясён привязанностью, которую он испытывал к этому псу. Когда мир поражал его своей безжалостностью, на работе или дома, терьер запрыгивал к нему на колени и тыкался носом. Но даже Монтгомери нельзя заходить в фотолабораторию, хоть он пару раз и обнаруживал там кошку, когда она прокрадывалась за ним следом; в первый раз он даже испугался, увидев зелёные глаза, холодно глядящие из темноты.