Несколько часов спустя я лежала в его объятиях тихая и неподвижная, словно призрак, слушая ровное дыхание у самого уха. Он уснул так легко, а я всё смотрела в стену. Назойливый голос в голове укорял меня за то, что я не ответила тем же.

Вот же наглость — неблагодарная крестьянка с Окраин не отвечает взаимностью самому королю Валена. После всего, что он для неё сделал. Я крепко зажмурилась, тщетно пытаясь прогнать чувство вины. Я была обязана Мордрику за доброту, за безопасность, которую больше никто не мог мне дать. И я очень им дорожила. Но было слишком рано. Слишком многое стояло за этими словами.

Я вздохнула. Сегодня мне всё равно не уснуть. Посмотрела на Мордрика: он спал так безмятежно, будто в мире не существовало ни одной заботы. Набравшись решимости, я осторожно выбралась из его объятий и прошептала несколько слов в сложенные ладони. Между ними расцвёл серебристый свет, похожий на крошечную луну, и выплыл за закрытую дверь.

Я поднялась как можно тише, накинула халат и, выскользнув из комнаты, прошла по извилистым коридорам к библиотеке. Там свернулась в кресле. Огонь в камине давно погас, но я уставилась на потрескивающие угли и утонула в их оранжевом сиянии.

Мысли вернулись к родителям: к их поцелуям, когда они думали, что мы с Джемом заняты чем-то другим; к тому, как мама проводила большим пальцем по крепкой линии папиной челюсти; к безделушкам, которые он приносил ей с охоты. Пустяки — полевые цветы или корзинка дикой земляники, росшей только в глубине леса. Для неё же это были сокровища.

Поводов всё испортить у них было предостаточно: двое детей, Окраины и почти ни гроша за душой. Но они никогда не повышали друг на друга голос и не бросали украдкой взгляды на кого-то ещё, когда второй отворачивался. В нашем тесном доме, где пятерым — вместе с бабушкой — приходилось делить несколько комнат, было спокойнее, чем в большинстве домов Уилдстоуна. Но, возможно, идеально было не всегда. Может быть, подумала я с неприятным щемящим чувством, они тоже не всегда понимали друг друга.

Как же мне хотелось поговорить с мамой. Я гадала, сказала ли Нив Адель, когда поняла, что влюбляется в Максанса. Спросила ли, как это вообще должно ощущаться. Рассказывала ли Адель в ответ о себе. Горечь зависти на языке заставила меня почувствовать ещё большую вину.

— Финн?

Я повернулась к двери. В проёме стояла Нив; волосы спрятаны под платком, который она надевала на ночь, на лбу тревожная складка.

— Ты пришла.

— Пришла.

— Спасибо. Прости, что разбудила.

Она опустилась в кресло напротив.

— Всё хорошо?

Я медленно кивнула.

— Через несколько часов я уезжаю в Холлибрук.

— В университет?

— Да.

— Здорово.

Я улыбнулась через силу.

— Наверное. Но позвала я тебя не из-за этого.

— Из-за Юэна? — спросила она. — Максанс сказал, ты всё ещё пытаешься выяснить правду.

Я поморщилась. Стоило догадаться, что Максанс пересказывает ей всё.

— Нет, — наконец ответила я. — Это уже неважно.

— Правда? — Она удивлённо свела брови.

— Я… — Я замялась. Я не забыла ни ссору с Мордриком, ни скелеты в подвале. И забывать не собиралась. Но сейчас на меня навалилось слишком многое, и нужно было думать о предстоящей дороге. — Мордрик обещал поручить это лучшим людям. Я ему доверяю.

— Конечно, — тихо сказала она. — Если ты считаешь, что так лучше.

— Считаю, — подтвердила я не слишком уверенно. — Слушай… Я хотела извиниться за то, что сказала во время нашей ссоры. И за то, что не сделала этого раньше.

— Я тоже виновата, — тихо ответила она. — Ты была права. Я завидовала.

— Не стоило мне этого говорить, — настаивала я. — И тем более залезать к тебе в голову без разрешения. Я просто так отчаянно хотела вырваться из прежней жизни и чувствовала, что должна всем что-то доказать.

Она мягко улыбнулась.

— Я не держу на тебя зла, ладно? Наоборот, я очень рада, что ты позвала меня сюда. Я ужасно по тебе скучала.

— Я тоже по тебе скучала.

— Правда? А я думала, у тебя теперь полно интереснейших друзей-вампиров. А мне пришлось довольствоваться Натали. От неё, между прочим, вообще невозможно отделаться. Ещё немного — и я её придушу.

Я рассмеялась.

— Поверь, твоё общество я предпочитаю обществу большинства придворных в тысячу раз. Хотя одну подругу я всё-таки нашла — думаю, она тебе понравится. Когда вернусь, приглашу вас обеих на ужин. Если ты не против, конечно.

— Для меня это честь.

— Есть ещё кое-что, о чём я хотела поговорить перед отъездом.

— Да?

Я подцепила пальцем выбившуюся нитку на подлокотнике кресла.

— Я всегда восхищалась тем, что ты работаешь здесь и одновременно заботишься о матери.

— Ты бы сделала то же самое.

Я невесело улыбнулась.

— Возможно. Но у меня больше нет семьи. Кроме тебя и Адель, конечно. Поэтому, если ты не возражаешь, я хотела бы помочь.

Нив выпрямилась и настороженно посмотрела на меня.

— Что ты имеешь в виду?