На следующее утро меня разбудил резкий стук в дверь и голос Катерины, обещавшей завтрак. Болело всё. Я села и размяла шею. Весенний дождь дробью отстукивал по окнам, будто обещая, что дальше будет только хуже. За последние месяцы я отвыкла вставать до полудня, и лишь мысль о том, что Энхарт без колебаний вытащит меня из постели, не позволила снова нырнуть в сон.

Я откинула одеяло и застыла. На простыне было несколько дырок, которых ночью я не заметила. Края обуглились, будто кто-то поднёс к ткани свечу. Сердце застучало быстрее. Я приложила кончики пальцев к дырам. Они совпали идеально. А по краям ожогов проступал слабый голубоватый оттенок.

Не может быть.

Я вскочила с кровати, набросила сверху тяжёлое покрывало и отступила к противоположной стене. Пульс грохотал в ушах. Ничего страшного. Наверняка когда я заснула, с фитилей на ночном столике осыпался горячий пепел. А голубой цвет мне просто померещился. Так и было. Иначе и быть не могло.

Проверять ещё раз я не осмелилась.

Я натянула чистую рубашку и бриджи, желая, как можно скорее тронуться в путь. В умывальной почистила зубы и плеснула водой в лицо; капли стекли в рукава. Сапоги стояли у двери, словно часовые. Экономка отмыла грязь, налипшую на подошвы после вчерашней тренировки. Я обулась, накинула плащ на плечи и вышла.

Спускаясь по лестнице, я тихо ругалась: мышцы бёдер ныли после долгих часов в седле, а ведь это был всего второй день дороги. В столовой я замерла на пороге. Катерина и Энхарт беседовали как старые друзья, экономка оживлённо показывала три небольших рисунка, разложенных на столе. Её радость согревала мне щёки, словно солнечные лучи. Присмотревшись, я узнала лицо мальчика-конюха рядом с ещё двумя детьми. Наверное, её внуки.

Я несколько секунд наблюдала за ними. Это было неожиданно мило.

— Мисс Эррамун, — наконец заметила меня экономка. — Прошу, садитесь завтракать.

— Спасибо.

Я устроилась напротив Энхарта и поднесла к губам чашку чая. Смотрела на него поверх края, пока Катерина собирала рисунки и, поклонившись, ушла.

— Ну надо же, — начала я. — Оказывается, ты умеешь быть дружелюбным?

Уголки его губ приподнялись.

— Я исключительно дружелюбный.

— Только не со мной. Или ты забыл вечер нашего знакомства?

Он рассмеялся.

— Такое забудешь. Девчонка с Окраин во все глаза пялится на меня через весь зал.

Щёки вспыхнули, когда перед глазами возник Энхарт в зелёном камзоле, окружённый восторженными лордами и дамами.

— Я не пялилась, — соврала я.

— Я точно помню. Хотя ты тогда уже неплохо выпила.

Я возмущённо фыркнула.

— А ты за один танец успел оскорбить меня раз пять.

Он махнул рукой.

— Да брось. Я знаю, как тебе нравится спорить.

Я закатила глаза и откусила хрустящий кусочек тоста с маслом. Катерина то и дело появлялась с новыми порциями бекона и обжигающе горячего чая, словно собиралась накормить нас на неделю вперёд. Мы быстро поели и отправились дальше. Энхарт заранее предупредил, что отныне дорога станет куда менее комфортной.

На тракте нам почти никто не встретился — только пастух, неопределённо пожаловавшийся на волков, которые таскают его овец. Весенний дождь лил почти без перерыва, влага пропитала одежду до последней нитки. Намокшая кожа сапог стянулась и безжалостно тёрла пятки.

Я почти не замечала боли.

Перед глазами всё стояли подпалины на простыне. Мне отчаянно хотелось верить, что я здесь ни при чём. Не могла же магия вытекать из человека во сне? Я приложила тыльную сторону ладони к щеке. Кожа была тёплой, как всегда. Но не теплее ли обычного? Я не могла понять.

Я напряглась, поймав взгляд Энхарта. В нём мелькнула решимость. Он, чтоб его боги побрали, не пропускал ничего. Я сосредоточилась и захлопнула свои ментальные барьеры так резко, что почти услышала хлопок. Пусть только попробует полезть ко мне в голову. Особенно сейчас.

К тому времени, когда день окончательно уступил место ночи, мы добрались до придорожной гостиницы — единственного строения на много миль вокруг. Белёные стены, масляные лампы в каждом окне, клумбы, набитые пышными розовыми цветами, на лепестках которых дрожали капли дождя. Ветер качнул деревянную вывеску над дверью, и я присмотрелась. На ней была нарисована виверна, обернувшая хвост вокруг себя, словно спящий кот. Энхарт остановил Грима, спрыгнул с седла и жестом велел мне сделать то же самое.

При ударе сапог о землю я поморщилась. Энхарт забрал поводья и привязал лошадей к столбу у двери. Кожа натирала болезненные пятки, пока я шла следом, мечтая о горячей ванне и мягкой постели. На пороге в нос ударил сладкий запах пионов. Внутри было чисто, хотя слегка пахло сыростью. Единственным звуком был храп мужчины средних лет за стойкой. Энхарт громко кашлянул.

Мужчина всхрапнул, распахнул глаза и несколько раз моргнул. Поднявшись, он потёр веки костяшками.

— Добро пожаловать в гостиницу «Спящая виверна», — сипло произнёс он. — Вы бронировали комнату?

Энхарт кивнул.

— На имя Смит.