За три года, прошедшие с моего приезда с Окраин, я ни разу не покидала Валнар. Дальше на север я вообще никогда не бывала. Впереди меня ждали только голые горы и снег. Ну да — горы, снег и Эльдорфайр. Пальцы нервно дёрнулись.

— И сколько мне придётся там пробыть?

— Пока не научишься призывать Эльдорфайр.

— А если не смогу?

Мордрик подцепил пальцем мой подбородок и заставил поднять лицо.

— Сможешь, — уверенно сказал он. — Я в тебя верю.

***

В тот вечер Мордрик не выпускал меня из объятий. Мы оба тревожились из-за предстоящей разлуки после нескольких месяцев вместе и провели первые часы ночи в постели, почти не отдыхая. Мне хотелось запомнить его целиком: как волосы скользят между моими пальцами, как мягкие губы прижимаются к моим, запах засохших чернил и роз на обнажённой коже.

Через открытое окно донеслась трель козодоя. Мы лежали среди смятых простыней, переплетясь руками и ногами. Я улыбнулась.

— Напоминает ночь солнцестояния.

— Что именно? — спросил он, перебирая мои волосы.

— Птица с этим странным криком. Козодой.

— Не могу сказать, что знаком с ними.

— В Уилдстоуне они водились. Ну, один точно. Он гнездился в лесу за нашим домом. До солнцестояния я и не знала, что они есть в Валнаре.

— Хорошая была ночь.

— Да. Тогда я спросила, почему ты решил сопровождать меня на бал.

Его пальцы замерли.

— Я уже доказал, что сделал это не просто так?

— Наверное. Хотя иногда мне до сих пор не верится. Ты мог выбрать кого угодно.

Я ахнула, когда он одним движением усадил меня к себе на колени и поймал взгляд. Мы оказались нос к носу, и в его взгляде можно было утонуть.

— Я не хотел никого другого, Финн, — прорычал он. — И до сих пор не хочу. С первого мгновения, когда увидел тебя, я понял, что ты особенная. Что хочу, чтобы ты стала моей.

Я раскрыла рот, но он покачал головой, не позволяя ничего сказать.

— Когда я впервые увидел тебя в библиотеке — ты шла за той облезлой метлой, уткнув милый нос в книгу, — я глазам не поверил. Ведьм в Валнаре не видели уже лет десять, а я давно мечтал вернуть ведьму в королевский совет. Но дело было не только в этом. Я чуть не убедил себя, что ты меня околдовала. Хотел бы я заговорить с тобой тогда, чтобы наш первый разговор состоялся где угодно, только не там, где случился. Но я чувствовал твой страх и не хотел быть его причиной. Поэтому оставил тебя в покое.

Сердце глухо ударило о рёбра. Я вспомнила ту волну удивления, что исходила от него, когда наши глаза впервые встретились.

— А потом, вечером, я уловил твой запах в Валнаре и услышал, что эта тварь собирается с тобой сделать, — и перестал соображать. Возможно, я поступил слишком резко, но знал одно: обязан защитить тебя, чего бы это ни стоило.

— Он бы меня убил, — прошептала я. — Я тебя не виню.

— Все эти месяцы ты не выходишь у меня из головы так, как никто прежде. Поэтому больше никого для меня не существует. — Он помолчал и прижался лбом к моему. — Потому что я люблю тебя, Финн.

Я ахнула, словно из лёгких разом выбило весь воздух. Никто, кроме членов семьи, никогда не говорил, что любит меня.

— Правда?

Его руки крепче сжались вокруг моей талии.

— Я знаю, мы знакомы всего несколько месяцев, — продолжил он, — и если для тебя это слишком…

Запустив пальцы в его волосы, я прижалась к его губам и оборвала фразу поцелуем.

— Не слишком, — прошептала я, когда отстранилась. Дыхание сбилось. — Обещаю.

По коже побежали мурашки, когда его лицо стало серьёзным. Он провёл рукой по моим волосам и собрал их в узел на затылке. Я ахнула и позволила ему запрокинуть мою голову, открывая шею. Тонкая бретель ночной сорочки соскользнула с плеча, обнажив грудь прохладному воздуху. Он накрыл её ладонью и сжал затвердевший сосок между пальцами.

Притянув к себе, он поцеловал меня жадно, властно, ворвавшись языком в мой рот. В его объятиях кожа словно натянулась на костях. Я двигалась бёдрами, прижимаясь к его возбуждённому телу, и это всё сильнее подводило нас обоих к краю. Когда он наконец отпустил меня, я стала целовать его — от губ к впадинке у горла. Провела языком по ключице и прикусила кожу.

Он тихо рассмеялся.

— Порочная девчонка. Не удивлюсь, если за это время у тебя и правда выросли клыки.

Я ухмыльнулась и снова поцеловала его.

— Я тоже.

Его пальцы скользнули между моих бёдер, мучительно дразня, пока я не застонала, требуя большего. Он не заставил просить дважды и вошёл в меня. Я ахнула, вцепившись в его плечи, и начала двигаться. Его пальцы впились мне в затылок; он резко притягивал меня вниз в такт собственным толчкам. Там, где он касался, кожа краснела, а пальцы оставляли следы то на груди, то на бёдрах. Большой палец двигался в самом чувствительном месте, всё ближе подталкивая меня к разрядке. Я вскрикнула и обмякла на нём, а он продолжал двигать бёдрами, пока сам не достиг пика.

***