Я нахмурилась.

— При чём тут сенешаль…

— Конечно, не представляешь, — перебил он. — Мне докладывали, что виконт Сирил Харринг — тот самый жалкий слизняк, с которым тебе уже не повезло познакомиться, — несколько месяцев строит против меня заговор. Якобы он намерен сначала избавиться от меня, потом от Энхарта, а затем от всякого, кто встанет у него на пути, пока корона по линии наследования не достанется моему дальнему кузену. А Сирил, как назло, должен этому кузену немалую сумму из-за карточных долгов. Вот тебе и грёбаный шафран.

Я вздрогнула, когда он швырнул стакан через всю комнату. Тот разлетелся о стену, осыпав пол хрустальными осколками.

— Так вот, — прорычал Мордрик, — я, как ты выразилась, «сидел у себя в кабинете» и обсуждал с советом, казнить ли Сирила и его сообщников. Большинство, между прочим, считает, что да. Потому что иначе погибнут люди. Погибнешь ты.

Я осеклась. Хотя общались мы с виконтом недолго, особым умом он меня не поразил. Раздражительностью — да. Но такое…

— Я не знала, — наконец прошептала я.

Он шумно выдохнул.

— Хочешь заседать в совете? Вот что тебя ждёт. Таков двор. Стоит мне перестать оглядываться через плечо, стоит людям рядом со мной утратить осторожность — и ты даже не представляешь, что может произойти.

Я скрестила руки на груди. Я всегда думала, что Мордрика любят по всему королевству.

— Не знаю, что сказать, — наконец призналась я.

Его плечи поникли.

— Знаешь, сколько раз меня пытались убить?

Я покачала головой.

— Первый раз — когда мне было восемь. Один из придворных моего отца просил расторгнуть его брак, уверяя, что влюбился в другую женщину. Но его жена приходилась кузиной королеве Аратнуса, и развод поставил бы под угрозу союз наших королевств. Отец отказал, и тогда придворный с любовницей наняли убийцу, чтобы тот задушил меня во сне. План был на редкость идиотский: к тому времени я уже несколько лет обучался у мастера оружия. Тот человек стал первым, кого я убил.

— Тебе было восемь? — тихо спросила я.

Он пожал плечами.

— Даже дети-вампиры смертельно опасны.

По спине пробежал холодок.

— Второй раз меня попытались убить в ночь перед коронацией. Яд в вине на праздничном пиру. Не слишком изобретательно. После того как то же самое случилось с королём Сангреем в семьсот третьем году, моя семья относится к отравлениям с некоторой паранойей. Отравителем оказался человек, которого я знал целое столетие, — член культа Эрондета. Он и ему подобные были уверены, что моя коронация принесёт Валнару гибель. В конце концов его заставили выпить весь бокал на глазах у гостей. Не совсем так я представлял начало своего правления.

Я поморщилась.

— А лет тридцать назад я плыл на Флоринские острова, и на мой корабль напали. Кто-то подкупил главаря известной шайки пиратов. Их капитан решил использовать эту информацию как предмет торга — ровно перед тем, как мои стражники выпустили ему кишки. Кто за всем стоял, я так и не узнал.

— Мы говорили о Флоринских островах, — сказала я. — Ты ни словом об этом не обмолвился.

Он кивнул.

— Наверное, за годы я просто привык ко всему этому.

Я подняла на него глаза. Выражение его лица смягчилось, напряжённые мышцы рук расслабились.

— Я всего лишь пытаюсь тебя защитить.

— Я умею защищать себя, — напомнила я. — И во многом благодаря тебе.

— Знаю, — вздохнул он. — Клянусь, порой мне хочется запереть тебя, как деву из старых легенд. Приковать к изголовью пару виверн, чтобы никто не смог причинить тебе вред.

Я закатила глаза.

— Звучит не слишком практично.

Уголок его губ дрогнул.

— Сегодня я сорвался, — тихо произнёс он. — Прости меня.

Гнев и обида, копившиеся во мне несколько часов, растаяли, когда я услышала боль в его голосе. Страх человека, который столько лет вынужден жить настороже и постоянно оглядываться через плечо. Я обхватила его лицо ладонями, провела большими пальцами по острым скулам. Под моим прикосновением его чёрные глаза закрылись.

— Прощаю, — прошептала я и коснулась его губ своими.

Глава 21

В то утро я спала беспокойно и проснулась от того, что за шторами изменился свет. Моргнув, я увидела, как пятна на полу постепенно меняют цвет с алого на золотой.

Я резко села и прижала ладони к глазам. Когда открыла их снова, оно никуда не исчезло.

Солнечный свет.

Стараясь не разбудить Мордрика, чья грудь ровно поднималась и опускалась, я на цыпочках подошла к окну. Ухватившись за шторы, раздвинула их, пока весенний ветер не защекотал нос. Солнце пробилось сквозь молочные облака и залило территорию дворца тёплым сиянием.

По дому я скучала нечасто, но за все годы в столице могла пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда гуляла при солнечном свете.